— Я тебе серьёзно говорю, Егор: если ты хоть что-то расскажешь, то сядешь за шантаж и разглашение личных данных. Ясно?
— Ой, ой… Смелая какая.
— Так… Разговор пошёл в какое-то не то русло. Ты меня услышал: на твой ход последует мой. Драгоценности оставь в кабинете моём и выметайся из квартиры. Когда я выпишусь из больницы, ни тебя, ни твоих вещей я видеть дома не желаю. Ты накосячил, ты и уходи.
Больше слушать я ничего не стала и повесила трубку.
А потом отправила всё ещё мужа в чёрный список моего телефона.
Не хочу больше ничего знать и слушать эти бредни.
Глава 30
Пораздумав над всем, что произошло, я решила позвонить капитану и сообщить о том, что украшения у моего мужа находятся. И попросить совета, что мне делать в ситуации с его шантажом. Не молчать же мне в ответ? Надо что-то делать, хотя бы узнать, как же правильно действовать с шантажистами. Кто, если не капитан полиции, даст мне эту информацию?
Сомневалась сначала стоит ли беспокоить человека со своими жизненными неурядицами, но всё же решилась набрать его номер, написанный на визитке, которую он мне оставил, когда был в квартире. Случайно сунула её в сумку с паспортом, и она так и осталась лежать на дне сумки, и сейчас я без проблем смогла найти её и увидеть цифры номера, которые могли связать меня с капитаном Смирновым.
Он ведь сам просил меня звонить, когда я узнаю что-то новое о драгоценностях. Ну а потом я спрошу совета. Жалко ему, что ли, ответить мне на вопрос, если уж он по роду службы разбирается в этом вопросе как никто другой?
Я решилась и набрала номер. Приложила телефон к уху и стала слушать длинные гудки…
— Да, — услышала я сухое в трубке на том конце провода.
— Э-э… Добрый день, Виктор Сергеевич, — сказала я, слегка волнуясь почему-то. Имя и отчество я прочла также на визитке. Решила обратиться по имени-отчеству, чтобы наладить контакт с человеком. Разговаривать с сотрудниками нашей доблестной полиции мне не приходилось так уж часто, да ещё по таким столь щекотливым поводам, и своё внезапно откуда взявшееся волнение я связывала именно с этим. — Это Нина Алексеевна. Вы к нам приходили на вызов не так давно…
— Да-да, история с девушкой Юлией, я помню, — отозвался он. — Вам стали известны какие-то новые подробности?
— Именно. Потому и звоню вам.
— Очень хорошо. Когда я смогу подойти к вам на беседу, Нина Алексеевна? — спросил он.
— Для…беседы? — удивилась я. — Да это буквально два слова, не стоит ради этого ехать ко мне…
— Так нужно, Нина Алексеевна, — пояснил капитан. — Ваши новые показания я должен фиксировать документально. Даже если там два слова.
— Ах вот как… Понимаю.
— Ну вот… И я не хотел бы заставлять вас ехать в наш обшарпанный отдел… Поэтому лучше я подъеду туда, куда скажете.
Это уж точно! Ехать к ним в отдел мне не хотелось совершенно. И дело даже не в старенькой мебели и совковой обстановке, а именно в тяжёлой атмосфере, которая всегда царит в таких зданиях органов власти…
— Нина? Нина Алексеевна, вы меня слышите? Вы пропали, — позвал меня Виктор, потому как я слишком глубоко задумалась и молчала.
— Я слышу, да, — отозвалась я. — Вы знаете, я не против встречи… Но я себя не очень хорошо себя чувствую и нахожусь на лечении. Вы могли бы вечером подъехать по адресу, на который вы приезжали? С бланками вашими, сразу всё и зафиксируем.
— Не вопрос. Куда скажете. К вам домой, так к вам домой.
— Спасибо. Во сколько вас ожидать?
— После пяти вечера. До пяти я на работе.
— Понимаю. Хорошо. Тогда я буду вас ожидать после пяти вечера.
— Да.
— И, Виктор Сергеевич, пожалуйста, если планы поменяются, и вы не сможете приехать, оповестите меня об этом, чтобы я просто так не сидела и не ждала вас.
— Конечно. Если что-то у меня изменится, я вам позвоню, Нина Алексеевна.