3. Деревня мертвых космонавтов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

               Петров кивнул.

               — Ты права, Камень специально использовал это слово, поскольку оно точнее описывает его отношение ко мне, — сказал он примирительно. — Не знаю, может ли он по-настоящему дружить с людьми.

               — В фантастике разумные камни встречались и раньше. Не помню фамилий авторов, но то, что эта возможность рассматривалась писателями уже давно, это точно, — сказал Сомов.

               — Перестаньте, Сомов, — грубо сказал Карпов. — Мы занимаемся серьезным делом, а вы к нам со своими измышлениями! Не путайте нас. Нам и без вас пока не удается понять, что происходит в Деревне.

               — У фантастики, в отличие от науки, есть важное отличие, она не ограничивает взгляды своих адептов текущими догмами научного общества, — возразил Сомов. — Писатели могут позволить себе придумывать самые невероятные события и вещи. У ученых это называется «мысленный эксперимент».

               — Ученые достаточно разумны, чтобы заранее отбраковывать заведомо ложные гипотезы, — сказал Петров, но он уже и сам верил в это с трудом. За месяц ему не удалось отбросить ни одной ложной гипотезы.

               — Разве в Деревне мертвых космонавтов существуют заведомо ложные гипотезы? Не знала, — ехидно сказала Маргарита.

               — Зря иронизируете. Я проводил эксперименты, — сказал Карпов. — Хотел определить границы исполнения наших желаний. И знаете — они есть.

               — Например?

               — Жители Деревни не могут нанести ущерб другим обитателям. Я потребовал, чтобы одинокий прохожий сломал ногу, разбил при падении голову и умер от потери крови. Но ничего не получилось. Мое дурацкое желание не исполнилось.

               — Вы действительно хотели убить одного из нас? — удивилась Маргарита.

               — Ерунда. Вы не хуже меня знаете, что обитателям Деревни ничего не угрожает. Там, где нет времени, не бывает смерти.

               — Но зачем тогда?

               — Хотел посмотреть, как произойдет возврат к жизни. Признайтесь, что замысел был интересным.

               — Хороший эксперимент. Его результат доказывает, что мы не стали волшебниками. Наши желания исполняет кто-то другой, наделенный безграничной властью. Для чего? Думаю, для исполнения своих недоступных нашему пониманию желаний. Или ему нравится наблюдать за нашими поступками, — сказал Петров.

               — Ты считаешь, что Хозяин — волшебник? — спросила Маргарита.

                И тут оказалось, что кроме них в комнате находится еще одно разумное существо.

               «Простите, ребята, что вмешиваюсь, — раздалось в головах людей, — но хотел бы напомнить, что у людей есть специальная философия, объясняющая феномены, присущие людям в Деревне».

               — Камень? Это ты?

               «Я. Не сдержался, люблю, когда люди говорят о философии».

               — О философии? — заинтересовался Сомов. — Какой конкретно?

               «Вы называете ее субъективным идеализмом».

               — О, я прекрасно помню определение субъективного идеализма. Выучил, когда хотел использовать что-то этакое в новой книге. «Субъективный идеализм — группа направлений в философии, представители которых отрицают существование независимой от воли и сознания субъекта реальности. Философы этих направлений либо считают, что мир, в котором живёт и действует субъект, всего лишь совокупность ощущений, переживаний, настроений, действий этого субъекта, либо, как минимум, полагают, что эта совокупность является неотъемлемой частью мира. Радикальной формой субъективного идеализма является солипсизм, в котором реальным признается только субъект восприятия, а всё остальное объявляется существующим лишь в его сознании», — гордо сказал Сомов.

               — Здравствуйте, приехали, — сказал Карпов.

               — Я ждал, что мы обязательно столкнемся с чем-то подобным, — сказал Петров.

               — Но это смешно!

               — Или грустно — это как посмотреть, — продолжал Петров.  Мы находимся в странном псевдопространстве, где наши личные желания оказываются важнее законов физики. Если хотим остаться учеными, мы должны найти простое и разумное объяснение всему происходящему в Деревне мертвых космонавтов.

               — И в других деревнях есть жизнь, — сказал Сомов. — Но другая.

               — Идея с субъективным идеализмом мне нравится, — сказал Петров. — Вряд ли удастся придумать что-то более подходящее для описания странного мира, в котором мы оказались. Считается, что в Мироздании есть участки, в которых физические законы отличаются от известных нам. Даже фундаментальные константы могут быть другими. С этим никто не спорит. Прочему бы не предположить, что и философские принципы, то, что мы называем онтологией, могут отличаться. Предположим, что мы попали в мир, где единственной работающей философией должен считаться субъективный идеализм? Почему бы и нет?

               — Трудно в это поверить, — сказал Карпов.