Мне почему-то стало не по себе. Мои усилия по блокировке памяти о внутриутробных событиях начали рассыпаться, обнажая эту память и всех, кто с этим связан.
— Что нам теперь делать?
— Плыть по течению, — спокойно отозвалась Мия. — Это не люди. Мы не можем предугадать их действия, нам неизвестен замысел, поэтому на данном этапе просто наблюдаем, ты сам об этом высказывался. Я не говорю о том, что у нас нет выхода. Выход есть всегда, только нужно открыть правильную дверь.
Я опустил голову, чувствуя себя так, будто привычный мир начал рушиться. Тяжелый питон обвил мою шею еще сильнее, удушая и все больше лишая кислорода. Еще чуть-чуть — и колпак отчаяния накроет меня, как сачок бабочку, а этого чувства я подсознательно боялся.
— Неужели это начало того, о чем говорил отец?
— Константин предупреждал тебя?
— Да. С самого детства он готовил меня к этой возможности, а мама пыталась оградить. Она считала, что я испытал много, еще не родившись, и хранила мое сознание мирным.
— Ты рос счастливым ребенком, — подтвердила Мия.
— Я навсегда остался счастливым сыном. У меня были лучшие родители.
— Были?
— Марк, тебя все ищут! — объявила Эвелин, неожиданно вынырнув из густых зарослей. — Пойдем, есть разговор, — деловито произнесла она, потянув за собой.
Мы побрели к правому корпусу. По дороге Эва держала меня под руку и всячески пыталась завязать разговор. Я понимал, что она неравнодушна ко мне, это исходило из ее существа с самого первого дня, но ответить ничем не мог. К сожалению.
Скоро мы подошли к ребятам. Серафим пробежал взглядом по нашей паре с Эвелин, и мне показалось, это его расстроило.
— Что, наши коронованные особы снова отлынивают от общения? — бросил Януш. — Нам показалось, что вы не очень-то рады подписанию договора, однако, подпись оставили.
— У нас нет выбора, — ответил я, осторожно освобождаясь от рук Эвы. — Пока нет.
— А у меня был, — поднял указательный палец Януш. — Но я остался, родная кровь уперлась.
— Ты у них первый в списке, — напомнила Мия. — Как интересный экземпляр. Тебя ни за что не отпустят.
— Снова та же песня, — усмехнулся Ян. — Не приписывайте ситуации больше, чем она заслуживает.
Николь выпрямилась и выдохнула:
— Согласна с Марком. Эти люди к чему-то готовятся. А Яном интересуется лаборатория, и это не хороший интерес.
— Послушайте, — вмешался я, оглядев всех. — Ситуация серьезная. Многим из вас непонятна суть, но поверьте, мне и Мие уже выпадало коснуться этой стороны. Готовьтесь к трудностям, готовьтесь к испытаниям, будьте осторожны в действиях и терпеливы в решениях. Скоро я смогу сказать вам, с чем мы имеем дело, и это станет поворотным событием в вашей жизни.
Глава 5
Я знаю, кто ты
Я убегал от этого всю жизнь, но все равно вернулся
Как мы умудрились попасть в такую ситуацию? Это западня. Всем своим существом я ощущал опасность, чувствовал животный страх, сковывающий сердце от одного присутствия высокого брюнета. Кто он такой? Что он такое? Невозможное, далекое вдруг ворвалось в мою жизнь и переплелось вокруг всего, что меня окружает.
Отец… Как ты мне сейчас нужен. Твоя твердость характера, стойкость и воля помогли бы мне лучше тысячи мудрых и сильных людей. А сейчас я один. И оно приближается. Да, то самое, о чем ты предупреждал. Это оно, я ощущаю его силу и величие. И вряд ли мои предчувствия ошибочны. Как долго мне приходилось прятать от самого себя воспоминания, но они снова и снова проявлялись, просачивались и вот сейчас выходят за границу моих усилий, превосходя волю и желание спрятать этот ужас далеко-далеко.
Неужели это моя судьба? И какими бы дорогами я не шел, приду к тому, что уготовано? Если этого не миновать, мне нужно быть сильным, но где взять силы для борьбы с таким масштабом? Нехотя, но я вынужден снимать оковы со своей памяти, с самых внутриутробных времен, когда один на один встречался с тем, о ком сейчас вспоминать не хочу. Это очень тяжело. Это трудное испытание. И это неизбежно.
— Хотел узнать, — вдруг раздался голос Серафима, — вы с Эвой вместе? Ну… Ты понимаешь?
Я очнулся, словно вышел из забытья, и посмотрел на русоволосого богатыря, который, пряча смущение, пытался выглядеть мужественно.
— Что? Мы с Эвой? Нет. Нет, совсем не так. Она тебе нравится?
Серафим помолчал, опустив глаза, и закивал.