При регистрации глаза мужчины за стойкой озадаченно округлились:
— У вас тут…
— У нас все в порядке, — еле сдерживаясь, процедил я, собирая все силы для воздействия и сжимая кулак, который вдруг перехватила Мия, неожиданно взяв меня за руку. Она улыбнулась мужчине в форме и заговорила с ним сама.
Я понял, что меня снова несет. Наверное, это усталость, и нужно всеми силами держаться, чтобы не испортить план буквально за несколько часов до воплощения.
— Прости, — позже шепнул я своей напарнице. — Спасибо за поддержку.
Мия бросила на меня короткий взгляд и опустила глаза, разглядывая фигурку кролика в ладони.
— Ты отдал много сил на дешифровку. Это не проходит бесследно.
После регистрации потянулись формальности, при которых я продолжал напрягаться по каждому поводу. Казалось, что мои внутренние зрение и слух безостановочно следят за окружающей обстановкой. Это очень выматывало и лишало здравого рассудка. Я подозревал всех, кто смотрел на меня дольше одной секунды, и каким-то чудом не наделал глупостей, применяя свои силы. Мия то и дело останавливала мою агрессивную волну, предупредительно касаясь рукой, или просто отводила в сторону. И только когда мы оказались в салоне самолета, я расслабленно опустился в кресло и закрыл глаза.
Мне слышался некий шепот. Тягучий и густой зов. От него стыла кровь в моем сердце, но вместе с тем шепот притягивал к себе, словно хотел соединиться со мной и впитаться во все клетки.
— Его нет на острове, — зло произнес Валентин, подозрительно оглядывая своих тринадцать собратьев. — Кто этот несчастный помощник?
— Ты же знаешь, у Марка теперь большие возможности, — предположительно кивнул врач института Роберт. — В этом случае можно стать помощником поневоле.
Глава тринадцати хрустнул сжатыми кулаками и напряженно покачал головой:
— Два моих драгоценных сосуда… Он уже знал, когда говорил со мной вчера. И умело скрыл это.
Томас развел руками:
— Так верни его.
— Я не вижу его направления, и датчик не выдает сигнал. Он избавился от контроля.
— Это возможно? — удивился Роберт.
— Для него — возможно. Это вам не серая масса. Он растет и удивляет меня.
— Ты обучил его рунам, — напомнил Джозеф.
— Здесь не руны, — прищурился Валентин. — Это его сила. И теперь этот сосуд стал еще ценнее.
Рейкьявик встретил нас прохладой и влажным ветром. После нескольких часов полета такой прием казался бодрящим.
Мы приближались к цели: у нас получилось сбежать с острова, снять контроль-браслеты и достигнуть Исландии. Нас не остановили по приказу моего всемогущего родственника, чего я нервозно ожидал все время. Можно готовить победные флаги, если бы не один факт: зов голоса стал просто болевой занозой, что погружалась в мое сердце все глубже. Это мешало сосредоточиться и выбивало из сил.
С тех пор, как мы с Мией бежали с острова, она еще больше замкнулась. Внешне это не проявлялось, но я все чувствовал внутри себя.
Обменяв деньги на исландские кроны, ребята остановились купить воды перед долгим путешествием, воспользовавшись моментом я обратился к Мие:
— Что с тобой? Тебе плохо?
— Да, — подтвердила она, как-то болезненно съежившись, словно находилась на лютом морозе. — Мне приходится применять все больше усилий, чтобы сдерживать его. Он чувствует острее, наверное, мы приблизились к важному месту. А еще он стал реагировать на тебя.
— Что? Это как?
— Ты лидер, Марк, и ты растешь. В твоем лице он чувствует угрозу.
— И как это проявляется? Чего он хочет?
Мия помолчала, глядя в землю.