– Нет, что ты, посмотри. – Теперь она гораздо меньше боялась своего узника и показала Манану, что не может просунуть ладонь между железным обручем и ребрами человека. – Если только заставить его поголодать дня четыре…
– Маленькая госпожа, – плаксиво сказал Манан, – я не смею спрашивать, но… какой в нем прок Безымянным? Он ведь мужчина, маленькая госпожа, как он может быть их рабом?
– Да, он мужчина, а ты просто старый дурак, Манан. Ну ладно, пошли, хватит тебе возиться.
Узник наблюдал за ними измученными, но ясными глазами.
– Где его посох, Манан? А, вот он! Я его возьму с собой: в нем заключено волшебство. О, и вот это тоже возьму. – Быстрым движением она сдернула с шеи мужчины серебряную цепь, видневшуюся в вырезе кожаного жилета, хотя тот и пытался поймать ее за руку. Манан пнул узника в спину. Ара покачала цепью у мужчины над головой, не давая ему дотянуться. – Это твой талисман, волшебник? Он очень тебе дорог? Вообще-то, дорогим он не выглядит. Разве ты не в состоянии позволить себе что-нибудь получше? Ладно, я сберегу его для тебя. – И она надела цепь себе на шею, опустив подвеску в вырез тяжелого шерстяного платья.
– Ты не знаешь, что с ним делать, – хрипло сказал он, не совсем верно, но достаточно внятно произнося слова каргадского языка.
Манан снова ударил его, и узник со слабым стоном зажмурился.
– Перестань, Манан. Пошли.
Она выскользнула из комнаты. Манан, ворча, последовал за ней.
В ту ночь, когда погасли все огни на холме, Ара снова, уже одна, поднялась к своему Храму. Она набрала полную флягу воды из колодца, а еще прихватила с собой большую пресную лепешку из гречневой муки. Потом прошла в Расписную Комнату и положила все это возле двери так, чтобы узник мог дотянуться. Он спал и даже ни разу не пошевелился. Потом Ара вернулась в Малый Дом и в ту ночь наконец спала долго и крепко.
Днем она, снова в одиночестве, вернулась в Лабиринт. Хлеб исчез, фляга была пуста, а незнакомец сидел, прислонившись спиной к стене. Его лицо все еще выглядело ужасно – в грязи и крови, – но выражение глаз было вполне живым и осмысленным.
Ара остановилась у противоположной стены, где волшебник мог бы даже и не пробовать достать ее. Она долго смотрела на него, потом отвернулась. Смотреть было, собственно, не на что. Но заговорить Ара никак не могла. Сердце билось, как испуганная птица. Хотя бояться было абсолютно нечего: он был полностью в ее власти.
– Приятно, когда светло, – сказал он мягким, глубоким голосом. Она еще больше смутилась.
– Как тебя зовут? – спросила она повелительным тоном. Но голос ее, похоже, прозвучал неожиданно пискляво.
– Ну, чаще всего меня называют Ястребом.
– Ястреб? Это у тебя имя такое?
– Нет.
– Каково же твое настоящее имя?
– Этого я тебе сказать не могу. Это ты – Единственная Жрица Гробниц?
– Да.
– Как тебя здесь называют?
– Меня называют Ара.
– «Та, которую поглотили» – так, кажется? – Его темные глаза внимательно наблюдали за ней. Он слегка улыбнулся. – А как твое настоящее имя?
– У меня нет имени. И больше не задавай мне вопросов. Откуда ты явился?
– С Внутренних Островов, с запада.
– Из Хавнора?
Это было единственное название то ли города, то ли острова во Внутреннем море, которое она знала.
– Да, из Хавнора.
– Зачем ты пришел сюда?