Я тонул в чужом сознании.
В реальном мире моё тело забилось в конвульсиях. Ноги подогнулись, и я тяжело рухнул на колени, всё ещё подключённый проводами к терминалу. Из горла вырвался какой-то сдавленный, булькающий хрип.
— Влад! — отчаянный крик Лиандры был последним, что я услышал. После этого мир окончательно утонул в багровом тумане чужой, первобытной ненависти.
Клешня была уже в метре от меня. Я видел, как Лиандра, отбросив бесполезный пистолет, отчаянно пыталась добежать, дотянуться, оттащить меня в сторону, но она была слишком далеко. Капитан палил из своего старенького бластера, но энергетические заряды просто отскакивали от бронированного манипулятора, как горох от стены. Всё было кончено.
Я почти сдался. Почти позволил этой ледяной волне поглотить меня без остатка. Стать Вазаром было бы так просто. Перестать бороться, перестать чувствовать эту невыносимую боль в голове. Просто отпустить руки и позволить течению унести меня.
И в этот самый последний момент, на самом дне этого омута отчаяния, что-то вспыхнуло.
Простое, тёплое чувство.
Ворчание Капитана, который в очередной раз отчитывал меня за глупый промах в голографических шахматах, но в его глазах плясали весёлые смешинки.
Ободряющая улыбка Киры, вечно перепачканной в машинном масле, когда она протягивала мне кружку с горячим и ароматным напитком после долгой смены в машинном отделении.
Серьёзный, полный тревоги взгляд больших глаз Лиандры, когда она обрабатывала мне очередную царапину, и её почти невесомое, осторожное прикосновение, от которого по коже бежали мурашки.
Они. Моя команда. Моя семья.
Этот внезапный, тёплый всплеск эмоций, чистой, искренней привязанности, стал моим спасательным кругом. Моим оружием. Ярость Вазара была холодной и разрушительной, как взрыв в вакууме. Но это чувство было другим. Оно было тёплым и живым, как настоящее, бьющееся сердце. И оно было моим.
ЧТО ЭТО⁈ — в голосе Вазара впервые прозвучала неподдельная растерянность. Он не мог понять. Для него, существа, сотканного из чистого долга и холодной ненависти, такие эмоции были сродни системной ошибке. Неизвестному вирусу в коде.
Я вцепился в это чувство, как утопающий в спасательный круг. Я больше не пытался строить стены и защищаться. Я атаковал. Я мысленно швырнул в него всю свою благодарность, всю свою привязанность к этим людям, которые подобрали меня в космосе, обогрели и приняли таким, какой я есть, без памяти и прошлого.
НЕВОЗМОЖНО! ЭТО НЕ ЛОГИЧНО! ЭТО… НЕЭФФЕКТИВНО!
Его ментальный натиск на одно короткое мгновение ослаб. В его идеальной, холодной и выверенной обороне появилась крошечная трещина.
И этого оказалось достаточно.
— СЕЙЧАС! — раздался в общем комм-канале торжествующий, почти счастливый крик Киры. Она увидела эту брешь. Она ждала её.
В тот же миг что-то оборвалось.
В моей голове раздался беззвучный, полный агонии вопль, от которого, казалось, треснул сам череп. Это был крик цифрового существа, которого только что насильно вырвали из его мира и заперли в крошечной, тёмной и тесной коробке.
А потом всё стихло.
В реальном мире это выглядело ещё более драматично.
Огромная клешня, застывшая в сантиметре от моей головы, безвольно повисла. Все турели на стенах и потолке разом опустили свои стволы. Красные аварийные огни погасли. Оглушительный грохот боя сменился абсолютной, неестественной, давящей на уши тишиной. Все системы корабля, все его механизмы, всё его оружие — всё замерло в одно мгновение.
Корабль-убийца снова стал кораблём-призраком.
Я почувствовал, как из меня будто вынули стержень. Силы покинули меня мгновенно. Тело обмякло, и я мешком повалился на палубу. Последнее, что я увидел, прежде чем сознание окончательно покинуло меня, — это подбегающие ко мне размытые фигуры Капитана и Лиандры и далёкий, но такой счастливый голос Киры в динамике комма:
— Есть! Попался, ублюдок! Клетка захлопнулась!
Глава 9
Сознание возвращалось неохотно, словно я всплывал из глубокого и холодного омута. Первым делом я почувствовал запахи. Резкая гарь проводки, но сквозь неё пробивался тонкий, едва уловимый аромат… кажется, лилий. А потом пришёл звук — глухое, размеренное биение сердца. Не моё. Слишком уж оно было частым и тревожным.
Я с усилием разлепил веки. Картинка перед глазами плыла, но я всё равно узнал лицо, склонившееся надо мной. Лиандра. Её длинные светлые волосы щекотали мне щеку. На её коже виднелись тёмные разводы сажи, а в огромных, серьёзных глазах, которые сейчас были пугающе близко, блестели… слёзы? Не может быть.
— Он очнулся, — прошептала она, и её голос дрогнул так, будто она только что пробежала марафон.