И тогда девушка решила всеми силами притягивать хоть какие-то изменения.
— Изменения всегда к лучшему! — твердила она себе фразу из фильма, что милая Звёздочка пересказала её уже тысячу раз.
— После обеда, — сказал Часовщик (или её Тюремщик?), — мы будем чинить маятник Нерешительности. Он раскачивается не в той плоскости.
Когда он исчез, она поднялась. Ноги сами понесли ее к столу. Девушка обошла его и остановилась перед высоким деревянным креслом Хранителя. Оно казалось огромным, не для нее. Она потянулась, коснулась спинки и села.
— Ты не будешь смотреть на встречу гадалки с твоим отцом? — с замиранием в голосе спросила подруга из медальона.
— Нет, я приняла решение. Я пройду этот путь, активирую магию, как от меня и ждут. Но не для Императора... и не для отца, а для себя. Потому что это единственный способ перестать быть куклой и стать... автором.
Мир не перевернулся от её слов, и от её решения не грянул гром, просто ее взгляд упал на часы — те самые, центральные, над которыми старик всегда копошился. Вид отсюда был иной: сверху, а не сбоку. Она видела не циферблат, а открытый механизм, лес тончайших шестеренок и пружин. И она увидела ошибку! Крошечную, почти невидимую трещину на зубце одной из главных шестеренок.
Руки сами потянулись к инструментам. Ее пальцы обхватили миниатюрную отвертку с перламутровой ручкой. Когда она ввела жало отвертки в сердцевину механизма и осторожно провернула, это движение было чужим и в то же время бесконечно знакомым.
ТИК.
Звук был не из этих часов. Он пришел со стен и со всех сторон. Сотни циферблатов, больших и малых, песочных и солнечных, карманных и башенных, замершие на веках, вздрогнули и пробили один-единственный такт.
Норта застыла, но руки продолжали действовать сами. Она подцепила треснувшую шестеренку, вынула ее. На ее место из коробочки с запчастями легла другая, сияющая целостностью.
ТАК.
Теперь били не только настенные часы. Зазвенели колокольчики хронометров, зашипели песочные часы, переворачиваясь сами по себе. Весь воздух, казалось, затрепетал, загудел низкой нотой, будто просыпался гигантский механизм планеты.
Она ввинтила крошечный винтик, закрепила его.
И тогда закружилось Колесо.
Оно было нарисовано на дальней стене, частью фрески, изображавшей судьбы. Но теперь краски вспыхнули живым золотом, Колесо Фортуны начало вращаться, сначала медленно, затем все быстрее, срываясь с места, стирая нарисованные символы — Раба, Царя, Сфинкса. На их месте оставалась только воронка из сияющего хаоса.
Норта подняла глаза от часов к вращающемуся Колесу. Петли времени, мучавшей её так долго, больше не было, а была только эта бушующая дверь во что-то новое.
Девушка уронила отвертку на стол, рядом с идеальной спиралью яблочной кожуры.
И шагнула вперед — в центр вращающегося света.
Колесо Фортуны
Как повернется
Колесо судьбы твоей
Решать тебе.
Свет втянул её, провернул и выплюнул как игральный кубик. Норта очутилась в странном месте, где на неё сразу нахлынули всевозможные ощущения: вибрация, непонятный гул, вспышки неоновых огней, грохот железных деталей, сплетённые в общую какофонию. После многодневной тишины Отшельника это было почти болезненно для органов чувств.
Колесо Фортуны выглядело парком развлечений, миром карнавала, ярким, шумным и бездушным в прямом смысле этого слова. Людей на территории этого парка аттракционов не было. Карусели крутились сами по себе, вдали виднелись американские горки. В центре возвышалось гигантское Колесо Обозрения. Оно медленно, со скрипом, вращалось.
— Пустота в движении, — в своей странной манере прокомментировала Нора.
Это было точное замечание. Все аттракционы ярко светились, играла заводная музыка (или её обрывки), но, кроме Норты, вокруг не было ни души.
— Да, как-то жутковато, — поёжилась наша путешественница, — но я решила пройти до конца, и пройду.
— Предлагаю всё здесь осмотреть и пройти все аттракционы, — Звёздочка как всегда давала хорошие советы.
Ближе всего к ним, в сиянии тысячи лампочек, вращалась Карусель. Её платформа была огромным, выточенным из тёмного дерева Колесом. Вместо лошадей по кругу стояли фигуры Арканов Таро, ожившие в причудливых образах. Вот вздыбленная Сила в облике льва с золотой гривой. Вот замершая в танце Жрица на спине лунного быка.