— Я не могу. Я не вынесу жить рядом с ней. Даже видеть её не хочу. Она переезжает в дом сестринства в конце семестра, но до тех пор я не знаю, что делать.
— Так живи здесь.
Она засмеялась:
— Я не могу просто так жить с тобой, Рэнсом.
— Почему нет? У меня полно места. Пожалуйста, Котенок. Останься со мной.
— Это слишком резкий скачок. Мы только начали что-то… и вдруг сразу жить вместе?
— Ладно, тогда переезжай наверх. Там есть свободная квартира, Скаут не будет против. А спать всё равно будешь здесь.
— А если ты устанешь от меня и попросишь съехать?
— Куинн, этого не будет, — сказал я, и даже мысль об этом сжала мне желудок. — Я ждал тебя… годами. Теперь, когда ты здесь, я не отпущу тебя. Никогда. Я серьёзно. Я люблю тебя. И не хочу, чтобы ты куда-то уходила.
Она прижалась ко мне, положив голову на грудь:
— Спасибо. Сегодня было слишком много всего.
— Я знаю. Засыпай. Завтра мы со всем разберёмся.
Я чувствовал, как она кивает, пока её дыхание не стало размеренным, перешедшим в лёгкий храп. Я крепче прижал её к себе.
Я не мог заснуть. Просто лежал, вбирая в себя каждую секунду. Я всё ещё боялся, что потеряю её. Я уже чувствовал, как мир рушится, когда думал, что она уйдёт.
В тот момент больше ничего не имело значения. Я был готов сжечь до основания жизнь, которую так долго строил, если бы в ней не осталось места для неё.
Теперь она снова здесь. И я надеюсь, что останется.
Но даже если нет — я всё равно отдам ей себя. Снова и снова.
Она может разбить меня на тысячу осколков.
И я всё равно сдам ей своё сердце — и буду смотреть, как она это делает. Снова.
Глава 37
Я проснулась в пустой кровати.
— Рэнсом?
Через секунду и он вошёл с голым торсом, в свободных спортивных штанах, которые едва держались на его бёдрах. Я застонала. Как можно одновременно жаждать, чтобы он лежал голый рядом со мной, и в то же время хотеть просто стоять и смотреть на него вот так часами?
— Да?
— Что ты делаешь?
— Пытался приготовить что-нибудь поесть.
— Пытался? — спросила я, с улыбкой наблюдая за ним из постели.
— Я вспомнил, что я механик и гонщик, а не повар, готовящий шикарные завтраки. Так что теперь у нас есть разогретая пицца.
Я рассмеялась: