Через какое-то время дверь квартиры открылась и захлопнулась.
Я тут же проснулась, слишком испуганная, чтобы проверить, Рэнсом ли это, и что ещё хуже — один ли он.
Я натянула одеяло на голову, чувствуя, как лицо заливается краской от смущения. В комнате на мгновение воцарилась тишина, пока я не услышала звук ботинок, сброшенных на пол, и ключей, упавших на столешницу. Он наконец вошёл в комнату и направился прямо в ванную.
Он включил свет, но пока не обернулся к кровати. Я была просто рада, что он один.
Из своего одеяльного кокона я наблюдала, как он включает душ и начинает раздеваться. Даже отсюда я видела, как напрягаются все мышцы его тела, когда он стягивает с себя испачканную одежду, а после шагает под воду.
Я лежала и слушала, как льётся вода. Даже на мгновение подумала о том, чтобы присоединиться к нему, но, прежде чем я успела принять решение, вода уже отключилась.
Он вышел, и я улыбнулась, наслаждаясь видом.
Он обернул полотенце вокруг талии, но я всё равно позволила себе несколько взглядов по его мокрому телу. У меня перехватило дыхание, когда я смотрела на него в изумлении.
Неужели этот человек — действительно тот, кто любит меня, защищает и кому я доверяю всё?
Я верила, что он не причастен ко всему этому, и что он поможет мне найти виновного. Я доверяла ему своё сердце и каждую частичку себя.
Это осознание снова накрыло, как удар грузовика, и я не была уверена, выдержит ли моё тело ещё один шок.
Я замерла, когда он потянулся к телефону, его лицо напряглось, когда он взглянул на экран. Мне и в голову не пришло, что Фокс мог не рассказать ему, что произошло сегодня. Он ничего не знал.
Я была настолько поглощена собственным разрушенным миром, а он, наверное, думал, что я ненавижу его и виню из-за фотографий. Он не знал о Джози. Не знал, что я в курсе, как долго он нравился мне, даже любил. Или как долго я чувствовала то же самое.
Его челюсть дёрнулась, пока он печатал, затем он раз нажал на экран и отложил телефон. Мой взгляд метнулся к телефону на тумбочке, и я поняла, что не поставила его на беззвучный.
Прозвучал сигнал входящего сообщения, и его взгляд тут же метнулся в сторону спальни. Я всё ещё была укутана в его одеяло, почти до носа, но знала, что мои глаза стали круглыми от ужаса.
— Куинн? — позвал он, подбегая и падая на колени рядом. — Что ты здесь делаешь? — он метался вокруг меня, стягивая одеяло, судорожно перебирая мои волосы, касаясь моей щеки. — С тобой всё в порядке?
— Всё в порядке, — тихо прошептала я.
— Что ты здесь делаешь? — повторил он, но в голосе не было злости. Только облегчение.
— Мне было холодно, и простыни в постели наверху как наждачка. Я не могла уснуть. Потом стала думать, где ты. Решила, что могу воспользоваться твоей кроватью, раз тебя всё равно нет.
Он уткнулся лбом в матрас, дыхание сбилось, и всё его тело дрожало.
Я протянула руку и накрыла его ладонь, которая всё ещё лежала у меня на щеке.
Он, наконец, поднял голову.
— Я был в гараже. Надеялся, что ты туда придёшь. Надеялся узнать, куда ты пропала. Ни за что бы не подумал, что ты будешь ждать меня здесь. В моей кровати.
— Я тоже не думала.
— Хочешь рассказать, как ты тут оказалась?
— Может быть.
— Куинн, это не я сделал те фотографии и не я выкладывал их. Я бы никогда так не поступил. Я бы не стал делиться ни одним моментом, который ты мне даришь. Я не захотел бы делиться ими. Я слишком эгоистичен — хочу сохранить их только для себя.
Он слегка улыбнулся, глядя на меня:
— Мне противно, что кто-то увидел тебя такой без твоего согласия. Мне жаль, что это произошло, но я выясню, кто это сделал. Этого больше не повторится. Я сделаю всё, чтобы никто больше никогда…
Он сбивался, его торопливая тирада становилась всё более тревожной.