Он неспешно отпил кофе.
— Да, я это сказал, — подтвердил он, и в его взгляде не дрогнуло ни единой тени сомнения. Он был абсолютно серьёзен.
— И ты… серьёзно это имел в виду? — нахмурилась я, не понимая, как такое вообще возможно.
— Я бы не стал говорить такие слова, не имея их ввиду, — ответил он спокойно.
— И как ты можешь быть так уверен в своих чувствах? Настолько, чтобы говорить о любви? — спросила я, не отводя взгляда.
— Я знал это с первой встречи, — спокойно ответил он.
— Это не совсем ответ, — возразила я.
Он тяжело выдохнул и подался вперёд:
— Я могу привести только один пример, хотя их уже тысячи. Вчера, когда ты позвонила… в твоём голосе была паника, и она передалась мне. А я не из тех, кто теряет голову. Даже в самых жёстких драках или на гонках я всегда остаюсь хладнокровным. Но тогда… я сразу подумал о худшем и не мог собраться с мыслями, пока мы мчались к тебе.
Он снова отпил кофе, выдерживая паузу.
— А потом случилось то, о чём я даже думать не хотел. Худшее из худшего. Когда ты перестала говорить, когда они тебя схватили… я реально подумал, что приеду и найду тебя мёртвой. Потом — что со мной сыграет злую шутку сама жизнь и заставит смотреть на это. Как наказание. Как будто у меня отнимут всё самое дорогое прямо на глазах. Но ты… ты сражалась. Ты разбила ему лицо, наступила ему на ногу, вырвалась и забралась под стол ко мне. Я не мог вдохнуть, пока не схватил тебя за руку и не спрятал за собой.
Он поднял на меня спокойный, уверенный взгляд.
— Я боялся, что люблю тебя, ещё до этого. А вчера я понял это наверняка. Потому что я бы сделал всё. Всё, чтобы спасти тебя. С первой встречи я готов был на всё ради тебя — а теперь я это знаю точно.
Его голос был таким ровным и уверенным, словно он просто констатировал факт. Никаких высокопарных слов, никакой показной страсти — только правда. И именно это сделало его признание ещё более ценным.
Тёплые слёзы подступили к глазам — в который раз за эти сутки — пока я пыталась осмыслить каждое его слово.
— У меня никогда не было никого, кто любил бы меня вот так, — прошептала я. — Я даже не знаю, что с этим делать.
— Я тебя понимаю, — так же спокойно сказал он. — Я тоже никогда раньше не любил никого так. Только когда мы с ребятами собрались вместе, я впервые понял, что такое — иметь рядом людей, которым ты действительно не безразличен. Это странное чувство — осознавать, что кому-то есть до тебя дело, — он улыбнулся. — Теперь у тебя тоже есть это. Как ты сама вчера видела, никто даже не задумался, все сразу рванули за тобой, — сказал он.
Я закрыла лицо руками.
— Я полная идиотка. Все в порядке? Я знаю, ты говорил, что да, но я думала, ты просто пытаешься меня успокоить.
— Все в порядке, — подтвердил он. — Я ещё ночью написал им сообщение: поблагодарил и сказал, что мы будем заняты.
— Погоди, — я уставилась на него. — Ты ведь не использовал слово «заняты», правда?
Его улыбка стала шире.
— Именно его я и написал.
— О, боже. То есть все теперь знают? — всплеснула я руками, указывая на нас обоих.
— Они знали уже недели две. По-моему, ты одна пыталась всё отрицать. Почему? Хотела сделать из меня своего грязного маленького секретика?
— Ты отвратителен, — буркнула я, вставая и направляясь в туалет. — Хотя, если подумать, может быть…
Он поймал меня за запястье, резко притянул к себе и поцеловал. Моё тело буквально растаяло у него на коленях.
— Никаких секретов, — прошептал он.
— Думаю, нельзя вот так целовать меня на людях, — выдохнула я, еле приходя в себя.
— Я ещё не раз это сделаю, если вдруг подумаешь, что я собираюсь прятать то, что ты моя, — хрипло сказал он. — Так ты готова ехать?