— Хорошо, я буду иметь в виду его тоже.
Алекс тоже берёт чашку кофе со стола и идет в рубку.
— Алекс! — останавливаю мага воздуха. — сможешь корабль наших противников определить, ну хотя бы плюс-минус лапоть?
— Ну почему плюс-минус лапоть? Я это определю довольно точно, просто небыстро. Если бы они решили уйти, то не определил бы. А так они продолжают атаковать.
В диаметр моего аспекта попадает еще один снаряд. Останавливаю и сбрасываю вниз. Допускать еще одно пробитие не хочется.
Приходит одна забавная мысль. Жду нового снаряда. Подготавливаюсь.
— Алекс, следующий снаряд сюда пропусти.
— Хорошо, — говорит маг.
И тут же в поле действия моего Аспекта влетает еще один кусок льда.
Я уже готов. Ускорение. Быстро вбиваю в снаряд магического льда комплект амулетов с внешней обшивки. Разворачиваю импульс выстрела. Делаю поправки на изменившуюся массу снаряда, нашу примерную скорость, добавляю своего и отпускаю. В моём то Аспекте я вполне себе могу себе это позволить сделать. Всё это просчитать моментально мне позволяет третий поток сознания, который пользуется, можно сказать, моим новым миром, в котором времени у меня ровно столько, сколько мне нужно.
Слежу за тем, как летит болванка в сторону нападающего. Промахиваюсь, конечно, мимо магического орудийного расчёта, но в сам корабль эта болванка влетает, а мне больше ничего не надо.
Кажется, нельзя одновременно активировать защиту и невидимость, поскольку болванка влетает вообще без сопротивления. Пробивает лёгкую гондолу насквозь и уходит куда-то дальше в сторону земли, но мои амулеты остаются внутри корабля.
Очень слегка ощущаю внутренности вражеского корабля через амулеты. Секунда-две. Кто-то бегает, что-то происходит, но без осознанных органов чувств воспринять это очень сложно. Отдаю команду. Четыре-пять. Все части амулета собираются вместе. И тут я оказываюсь словно внутри фильма ужасов, от лица главного антагониста.
Сороконожка совершенно незаметно воплощается в углу и тут же атакует рядом стоящего, богато одетого турка. Маг он там или не маг — этого вообще не имеет значения. Секунды и полного отсутствия намерения вполне хватает, чтобы смахнуть голову даже опытному воину. Он просто не знает, что нужно реагировать, вот и не реагирует.
Ещё две смерти солдат, и сороконожка уходит в систему вентиляции. Замечательно. Теперь знаю, где и что находится.
Народу на дирижабле осман несколько больше чем три человека. Хотя и больше двадцати там не может быть. В мой, после всех переработок, можно поместить порядка двадцати, а то и даже тридцати человек, если спать в две смены. Так что двадцать — это прямо много.
Первого голема прекрасно чувствую. Направление ловлю точное. Так что на помощь ему тут же отправляю ещё три. Благо запустить более или менее точно практически неразрушимые шарики одинакового веса, задачка для расчётов тривиальная.
Обстрел по нам, несмотря на прилетевший к ним снаряд, продолжается, и турки, судя по звукам, работают на разрыв. Сороконожку никто не замечает, думаю, погибших списывают на попадание снаряда, поскольку в каюту к сороконожке прибегают новые бойцы. Но они не занимаются рассматриванием, кто и как погиб. Они скорее пытаются решить проблему с двумя дырами в корпусе. Решают их очень успешно. Но к тому времени почти все следы, которые мог бы оставить голем, полностью исчезают.
Людям всё равно.
Три голема тоже достигают дирижабля. Пробивают тонкие стенки гондолы, застревают в телах бойцов.
Тут же османы хватаются за голову, кричат и переживают, что дирижабль попадает под обстрел.
— Макс, — слегка отвлекает меня Алекс. — Дирижабль в той стороне, но он прекратил атаки и, кажется, уходит с нашего курса.
— Наверное, это хорошо? — уточняю.
— Конечно! — соглашается маг воздуха.
— Ничего страшного, — говорю. — Слушай, вопрос. Система управления здесь с турецкого дирижабля никак не менялась, не знаешь?
— Нет, не меняли. — заглядывает капитан. Клим, похоже, в поиске Алекса. — Их просто модифицировали, но не меняли.
— А неодарённый может использовать корабль? — уточняю.
— Пока накопитель работает, сможет, но всё равно нужно выставлять настройки.
— Хорошо, тогда покажешь мне, что нужно было бы нажимать, если мне нужно, скажем, при той же самой скорости повернуть корабль в определённое место?
— Покажу, конечно. — кивает Клим. — А зачем тебе, Макс? Ты же, во-первых, одарённый, а во-вторых, мы и так летим туда, куда тебе надо.