Пистолет взглянул на меня чёрным зрачком-дулом.
«…8…»
Я ринулся вперёд, буквально распластался над землёй.
«…7…»
Выстрел.
Запахло сгоревшим порохом.
Я выбросил вперёд левую руку и ударил концом кия Гриневича по «шарам».
Глава 6
Возникший после выстрела в моих ушах звон заглушил музыку и голоса отдыхавших в большом зале гостей. Я коснулся коленом пола – только на мгновение, в паузе между ударами сердца. Увидел, как будто бы в крике распахнул рот Гриневич.
«…5…»
Я заметил, что ствол пистолета дёрнулся и взглянул на стену. Толчок – я разжал сжимавшие кий пальцы и ринулся вперёд. Почувствовал, что успел – за мгновение до того, как снизу вверх припечатал кулак к подбородку Гриневича.
«…4…»
Я выпрямился. Кий приземлился на плитки пола – будто бы беззвучно: звук падения я не услышал. Или он растворился в звоне? Ствол пистолета повернулся… поздно: запястье стрелка уже попало в захват моих пальцев.
«…3…»
Я придержал руку Гриневича. Ударил коленом по её локтевому суставу – будто бы вспомнил навыки каратиста. Понял, что удар получился. Потому что Гриневич вздрогнул всем телом и выронил пистолет.
«…2…»
Второй удар кулаком я нанёс с удовольствием, от души. В этой реальности… в этом году… в этой игре… никогда раньше я с таким наслаждением никого не бил. Без замаха, с поворотом стопы: хук правой…
Гриневич мотнул головой, вскинул чёрные пятна зрачков вверх. «…Утоли мои печали, Натали!..» – докричался до меня сквозь звон в ушах Григорий Лепс. Я придержал Гриневича за руку, опустил его на пол в бильярдной.
Таймер исчез.
Игра порадовала меня сообщением:
Задание выполнено
Вы получили 5 очков опыта
Официантка и директриса вбежали в бильярдную, когда я уже связал Гриневичу руки: всё тем же графитовым серым галстуком. Виктория Владимировна первым делом посмотрела на моего пленника. Узнала его – это я понял по мелькнувшему в её взгляде испугу. Испуг вернулся в её взгляд, когда директриса заметила лежавший на полу пистолет. Она прижала телефонную трубку к груди напротив сердца. Резко обернулась и тут же бесцеремонно вытолкнула официантку в большой зал, задвинула перегородку. Голоса гостей стали тише. По-прежнему звенело в ушах. Из колонки доносилось пение Григория Лепса.
«Георгий Георгиевич Гриневич, 29 лет, текущий статус: наркоман» дёрнулся, проверил галстук на прочность. Выругался. Но тут же застонал, когда я ткнул его кулаком в бок.
Сердце у меня в груди будто строчило из пулемёта.
Виктория Владимировна подняла на меня взгляд.
– Максим, что тут у вас… произошло? – спросила она. – Что это было? Выстрел?
– Хлопушка стрельнула, – ответил я. – Так и скажите гостям.
Погосян, уже с полминуты изображавший статую, пошевелился: шумно выдохнул, вынул из кармана брюк белый носовой платок и поспешно провёл им по своей лысине, словно туда нагадил голубь.
Левон Каренович что-то произнёс – я не понял ни слова.