– Я законопослушный гражданин, – процедил Шатунов. – Обращаю внимание на объявления о розыске. Это преступление?
– Дубровский, – Бойков поднял руку, останавливая нашу перепалку. – Достаточно. Шатунов, вы поедете со мной. Сейчас же.
– Ваше сиятельство, – Шатунов чуть склонил голову. – Я, разумеется, готов к любому разговору. Но, право слово, разве эта нелепая сцена…
– Я сказал, вы едете со мной, – голос Бойкова упал на полтона. Негромко, но так, что у меня самого по спине пробежал холодок. – Здесь и сейчас мы это обсуждать не будем. Разберёмся у меня. И ваши люди — все до единого — покинут поместье Дубровского в течение четверти часа. Это понятно?
– Вполне, – улыбнулся барон одними губами. – Мы ведь все здесь цивилизованные люди. Зачем ссориться?
Он щёлкнул пальцами. Его люди двинулись, потянулись к выходу. Быстро, без разговоров. Дисциплина у Шатунова была отменная, этого не отнять.
Проходя мимо меня, барон остановился. Наклонился к моему уху и прошептал:
– Ты сделал ошибку, Дубровский. Я этого не забуду.
– Я тоже, – ответил я. – Каждый метр сожжённого леса. Два трупа. Фингал на моём слуге. Мне есть что запомнить.
Шатунов отстранился, одёрнул камзол и вышел. Через минуту за окном зафыркали моторы. Машины развернулись и уехали по раскисшей дороге.
Бойков задержался. Стоял посреди моей прихожей, опираясь на трость, и смотрел на лежащего Митрия. Потом поднял взгляд на меня.
– Дубровский, – отчеканил он. – Мы с вами ещё тоже побеседуем. Основательно. Но уже не сегодня.
Сегодня он займётся Шатуновым. Я пока достоверно не знаю, какие у них с графом отношения, но одно ясно точно – Бойкову этот поджог не понравился. Оно и логично, поскольку пожар мог задеть защитные печати. А тогда аномалия распространилась бы и на соседние земли.
Не уверен что, барона как-то значительно накажут, но по крайней мере он больше не будет пытаться уничтожить мой лес.
– Благодарю, ваше сиятельство, – кивнул я.
– Не благодарите. Я приехал не ради вас, – он стукнул тростью. – Я приехал потому, что мои земли горят, а мой вассал враждует с вассалом графа Озёрова. Это непорядок. И я намерен его восстановить.
Уж очень хорошо он осведомлён. Невольно задумаешься, не затесался ли среди моих людей его шпион.
Он развернулся и пошёл к выходу. На пороге остановился, не оборачиваясь.
– Друидическая магия, значит, – произнёс он. – Что ж, собрание уже через десять дней, я жду вас там. И жду, что вы покажете мне нечто большее, чем обожжённые руки.
Дверь закрылась. Зашуршали шины по гравию. Он уехал вместе с Шатуновым и его людьми.
А будет ли какое-то наказание для барона, я уже выясню на собрании. Тем более выносить приговор придётся совместно с графом Озёровым. А тот скорее уж будет представлять интересы Шатунова.
Свои дальнейшие планы насчёт этого недоброжелательного соседа будут выстраивать уже после встречи важнейших людей этого региона. Он в любом случае должен получить по заслугам, вопрос только – чьей рукой будет наложена эта кара.
Я стоял в пустой прихожей. Рядом хрипел Митрий, а за спиной маячил Степан с ведром.
– Барин, – тихо сказал слуга. – Простите, что не смог их остановить. Их было двенадцать человек. Я пытался…
– Вижу, – я кивнул на его фингал. – Не извиняйся. Ты сделал, что мог.
– А Лизавета…
– Знаю. Её нет в доме. Да и охотников тоже. Знаешь, где они?
Степан покачал головой:
– Не знаю, барин. Когда люди Шатунова подъехали, Виктор, Фёдор и Слава вывели Лизавету через заднюю дверь. Я видел, как они ушли в сторону леса. Я хотел предупредить вас, но телефон… – он сглотнул.
Было видно, как переживает за имущество.