– Нет! – Ладыгин упал на колени, портфель отлетел в сторону. – Я клянусь! Контракт настоящий, золото будет настоящим! Просто он… он в доле. Ему нужна эта смола для своих алхимических опытов. Всеволод Сергеевич, умоляю! Вы единственный, кто может восстановить лес за ночь. Для вас это пара капель силы, а для меня – жизнь!
Я поднялся, и в кабинете потемнело. Растения в горшках на подоконнике потянулись к центру комнаты, их листья стали острыми, как бритвы. Ладыгин сжался, закрыв голову руками.
– Слушайте меня внимательно, Антон Алексеевич, – мой голос зазвучал с рокотом просыпающейся чащи. – Я не стану убивать свой лес ради ваших долгов. Но я дам вам “живые слезы”. Ровно столько, сколько деревья выделят сами под моим присмотром. Никаких надрезов. Никаких топоров. Только добровольный дар леса.
Я сделал паузу, давая ему осознать сказанное.
– Объёмы будут втрое меньше тех, что потребовал ваш “Часовщик”. Но их чистота будет такова, что он не посмеет возразить. Вы получите свою жизнь, я – деньги, которые пригодятся мне в другом деле. Но запомните: если я ещё раз учую запах этого фон Штерна рядом со своими землями, да ещё и без моего ведома… вы узнаете, что такое гнев друида лично.
Ладыгин судорожно закивал, вытирая пот со лба. Он выглядел так, будто только что избежал гильотины.
– Да… да, конечно! Передам, что товар пройдёт тройную очистку! – воскликнул купец. – Это даже лучше. Покроет все проценты!
Я протянул правую ладонь. Ладыгин вскочил и вцепился в неё обеими руками, закрепляя сделку. Рукопожатие вышло крепким. Но кожа Ладыгина всё ещё была влажной от страха.
– Архип, – не оборачиваясь, позвал я. – Проводи господина Ладыгина до его экипажа. И проследи, чтобы он не потерял документы по дороге.
Когда автомобиль с натужным рёвом скрылся за воротами, Архип вернулся в кабинет.
– Попал мужик в оборот, Всеволод Сергеевич, – хмыкнул он, поправляя ворот рубашки. – Этот Штерн… про него в определённых кругах такие сказки рассказывают, что волосы дыбом. Говорят, он может забрать у человека вчерашний день.
– Пусть забирает что хочет, Архип. Но к моим деревьям он не прикоснётся. Передай охотникам, чтобы не засиживались. Пусть тоже возвращаются к своей работе. Раз у нас теперь “столичный заказ”, на границах леса скоро станет очень тесно. Людей здесь будет много, – объяснил я.
Я приступлю к добыче “живых слёз”. Люди Ладыгина будут вывозить мои поставки, а параллельно с этим в санатории будут появляться новые клиенты.
Нужно, чтобы охотники работали на славу. Защищали нас от монстров, которые вновь могут прорваться через границы.
Я вышел из особняка. Пора приступать к работе. Её теперь у меня много!
Солнце стояло в зените, когда я прошёл к своему “аптекарскому огороду”. Он был скрыт за плотным кольцом терновника рядом с лечебницей. Здесь, в глубокой лесной тени, уже росло то, что стоило дороже золотых приисков.
Лунный корень, усиленный зверобой, редчайшая синяя чемерица.
Я опустился на колено, прижимая ладони к влажной земле.
– Ну, просыпайтесь, – выдохнул я. – Самое время “пообедать”.
Сила ударила в пальцы горячей пульсацией. Я не просто поливал их маной, а прошивал почву изумрудными нитями жизни.
На глазах чемерица начала выкручивать свои стебли, расправляя сочные листья. Бутоны лопались с негромким хлопком, выбрасывая в воздух облака светящейся пыльцы. Воздух стал густым, тяжёлым от аромата эфирных масел. Растения буквально впитывали мой дар, вытягивались на глазах.
К обеду огород превратился в бушующее море магической флоры. Теперь – самое сложное. Ночь.
Когда луна взошла над лесом, я стоял в самом сердце старой лиственничной рощи. Я не стал никого с собой брать. Охотники уже направились к границе с аномальной зоной. Остальные сидели в особняке. Лишние глаза здесь были ни к чему.
Я закрыл глаза, вошёл в транс. Раньше я просто просил лес поделиться соком. Теперь я сам стал этим лесом.
Моё сознание расширилось, охватывая каждое дерево, каждый капилляр в древесине. Я почувствовал новую грань своей власти – Вибрацию Жизни. Я начал напевать беззвучный мотив, заставляя молекулы смолы внутри стволов двигаться быстрее.
– Отдайте лишнее. Очиститесь, – приказал я шёпотом.
И лес ответил.
Кора вековых лиственниц не треснула – она разошлась, как живая плоть. Выпустила густые, светящиеся капли. Это была не просто смола. Это была концентрированная энергия жизни, “живые слёзы”. Они не падали на землю, а застывали в воздухе прозрачными сферами. Мерцали в лунном свете.
Я протянул руку, и сферы поплыли ко мне, послушались волю хозяина и собрались в заготовленные стеклянные сосуды. Каждая капля пульсировала в ритме моего собственного сердца. Чистота была абсолютной. Ни соринки, ни примеси – чистый магический дистиллят.
Когда последний флакон был запечатан, я почувствовал приятную пустоту в груди. Лес стоял притихший, благодарный за это очищение.