Я выдержал его взгляд.
– Пять минут, – наконец сказал он.
Мы вошли внутрь. И Ларин замолчал.
Снаружи лечебница выглядела как заброшенное здание, захваченное лесом. Но внутри – внутри она была живой.
Мягкое сияние вьюнков разливалось по сводчатому потолку, заполняя пространство тёплым, ровным светом, похожим на утренний рассвет. Воздух пах свежестью и травами – не резко, а ненавязчиво, как будто дышишь на лесной поляне ранним утром.
Стены, которые снаружи казались обветшалыми, внутри были гладкими – кора, заполнившая все трещины и щели, затвердела и образовала ровную поверхность, приятную на ощупь. Пол, стянутый переплетением корней, пружинил под ногами.
В воздухе чувствовался запах валерианы. Это аномально большое растение работало благожелательным образом на всех, кто находился рядом. И даже мне самому на миг захотелось прикрыть глаза и уснуть.
Настасья ахнула. Прижала ладони к щекам. Потом медленно провела рукой по стене и прошептала:
– Она тёплая… Словно живая…
Ларин молчал. Смотрел по сторонам. Его скепсис ещё никуда не делся – я видел по складке между бровями. Но он уже не собирался уходить.
– Ну? – тихо спросил я. – Пять минут ещё не прошли. Но если хотите уехать…
– Показывайте, что у вас тут есть, – буркнул Ларин. – Раз уж мы здесь.
Я провёл их по санаторию. Показал помещение, где уже стояли две ванны, подключенные к системе подземных потоков. Их смогли в срочном порядке привести вчера вечером. А вот остальная сантехника будет позже.
Вода из целебного источника текла по корням, сохраняя свои свойства, и наполняла ванны – одну тёплой водой, другую прохладной.
Показал кабинет Елизаветы – пока ещё не полностью обставленный, но уже рабочий. Стол, стулья, шкаф с травами и отварами. Вчера начался её переезд из поместья в санаторий и ещё не закончился.
После осмотра Елизавета увела Настасью в отдельное помещение. Я остался с Лариным.
– Пока Елизавета работает с вашей супругой, давайте займёмся вашей ногой, – предложил я.
– Моя нога – дело десятое, – отрезал Ларин. – Главное – Настя. Если ей поможете, я вам по гроб жизни буду обязан. А нога… К ней я уже привык.
– Привыкнуть к постоянной боли нельзя, Дмитрий Петрович. Можно только перестать обращать на неё внимание. Но тело от этого не перестаёт страдать, – ответил я. – Тем более лечить одно не мешает лечить другое. Пока Настасья Ильинична на процедурах, мы займёмся вами.
Ларин хотел возразить, но я не дал ему этой возможности. Указал на ванну с тёплой целебной водой и сказал:
– Садитесь. И не спорьте.
Впервые за всё время нашего знакомства на лице Ларина мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее усмешку.
Когда его нога оказалась в целебной воде – он сел на бортик ванны, задрав штанины, я встал и тихо, незаметно начал направлять магию. Не напрямую, а через воду. Усиливал регенерацию тканей вокруг повреждённой кости. Магия жизни это позволяла.
Ларин замер. Посмотрел на свою ногу.
– Что вы сделали? – спросил он. Голос изменился. Стал тише.
– Пока ничего, – ответил я. – Вода делает свою работу. Дайте ей время.
– Нет, – он покачал головой. – Я чувствую тепло. Но не от воды. Оно… изнутри идёт. Я такого за два года ни разу не чувствовал.
– Значит, процесс пошёл, – кивнул я и не стал объяснять подробности.
Ларин закрыл глаза и наконец расслабился. Складка между бровями разгладилась.
– Долго так сидеть? – уточнил Ларин.