– Это не допрос, сэр. Просто для начала мы задаем вам ряд вопросов общего характера. Пытаемся узнать немного больше о вас и вашей семье. Зачастую подобная информация может очень помочь в расследовании – это стандартная процедура, сэр.
– Думаю, я и так уже сказал достаточно. Я хочу увидеть свою жену. Я хочу увидеть Кэти. Пожалуйста.
Тут дверь открылась, и в допросную вошел плохо выбритый мужчина, одетый в мятый синий костюм, белую рубашку и галстук в сине-белую полоску. Бишоп внимательно рассматривал его: лет сорок, среднего роста, симпатичное лицо, живые голубые глаза, светлые волосы, подстриженные очень коротко, почти под «ежик».
Он протянул Бишопу сильную обветренную руку с аккуратно подстриженными ногтями и представился:
– Детектив-суперинтендант Грейс. Я старший следователь по этому, мм… делу. Примите мои соболезнования, мистер Бишоп.
Бишоп в ответ сжал его кисть своими длинными костлявыми пальцами, на одном из которых красовалось кольцо с печаткой. И в очередной раз попросил:
– Пожалуйста, объясните мне, что произошло.
Рой взглянул на Брэнсона, затем на Николла. Последние несколько минут он наблюдал за допросом из соседней комнаты, но не собирался об этом рассказывать.
– Вы играли сегодня утром в гольф, сэр?
Взгляд Бишопа на мгновение скользнул влево.
– Да, играл.
– А когда вы до этого в последний раз были в гольф-клубе?
Похоже, подобный вопрос сбил Бишопа с толку. Грейс, наблюдавший за ним, как ястреб, увидел, как его глаза метнулись вправо, потом влево, а затем совершенно определенно снова влево.
– В прошлое воскресенье, – сказал он.
Теперь, наблюдая за глазами Бишопа, можно будет определить, лжет он или говорит правду. Грейс научился этой эффективной технике благодаря тому, что интересовался нейролингвистическим программированием. Мозг каждого из нас состоит из двух полушарий. В одном хранятся долговременные воспоминания, а в другом происходят творческие процессы. В качестве реакции на вопрос глаза человека практически всегда смещаются в сторону задействованного полушария. У одних людей хранилище памяти располагается в правом, а у других в левом – соответственно, противоположное полушарие отвечает за творческую деятельность. Если собеседник говорит правду, его взгляд автоматически смещается в направлении полушария, ведающего памятью, и наоборот. Можно без труда определить функции полушарий каждого конкретного человека, следя за движением его глаз при ответе на простой контрольный вопрос – вроде того, который Рой только что задал Бишопу, – когда у допрашиваемого не возникает необходимости лгать. Теперь ясно: если Бишоп будет коситься влево, значит он говорит правду, а если вправо – то лжет.
– Где вы были прошлой ночью, мистер Бишоп?
Решительно глядя вперед – так что определить его искренность в данном случае просто не представлялось возможным, – допрашиваемый ответил:
– Спал в своей квартире в Лондоне.
– Может ли кто-нибудь это подтвердить?
Взволнованный взгляд Бишопа метнулся влево: заработала память.
– Ну, наверное, наш консьерж, Оливер.
– Когда он вас видел?
– Вчера вечером, около семи часов, когда я вернулся из офиса. А потом еще сегодня утром.
– В какое время вы были сегодня утром на площадке в гольф-клубе?
– В самом начале десятого.
– И вы приехали из Лондона?
– Да.
– Во сколько вы оттуда выехали?
– Около половины шестого. Оливер помог мне загрузить в машину мои вещи – клюшки для гольфа.
Грейс на мгновение задумался.