— Тогда я заменю шкуру, а эту сложу в сарае.
Оп-па…
Один глаз духа приоткрылся, проливая серебристый свет в пространстве зала.
— Ты зря бросаешь мне вызов, — ответил он. Его серебристый глаз лениво посмотрел на меня, я заметил в радужке пляшущие голубые молнии.
— Печка — это спальное место. И оно моё, — не уступил я.
Но в ответ он только закрыл свой глаз, выражая абсолютное равнодушие.
Ага…
А вот это уже раздражало.
Тук-тук-тук.
В дверь постучали.
Хорошо, котяра, с тобой мы ещё поговорим.
Я развернулся к двери и открыл.
Дубров.
Он был невесел.
— Бык будет только завтра, старый Радко приведёт его лично и… — он нахмурился, — … и хочет лично зарезать быка.
— Ты сказал ему, что он для меня? — моя бровь вздёрнулась вверх.
— Он надёжен. Со старостой не якшается, не переживай за это, — уверенно заявил Дубров. — Он знал ещё моего отца, а я сам могу положиться на него, как на самого себя. С ним не будет проблем.
Впрочем, а какая разница? Лично мои отношения со старостой и так уже хуже не станут.
— Если он успеет до заката — меня устроит, — произнёс я.
— Успеет, — решительно заявил он. — Мы договорились на утро. Он придёт сюда, поэтому ты можешь пропустить его на свою землю?
— В каком смысле?
— Ну, — он взмахнул рукой, — дать ему пройти мимо ограды, которую ещё Белозар ставил. А то она только тебя, Дарена, Весну и меня пропускает, потому что мы постоянно захаживали. А остальных — нет.
Он про амулеты снаружи? То, о чём Весна говорила?
Объяснять, что они не работают — я не стал. Пусть лучше в деревне искренне считают, что сюда хода нет. Спокойнее будет.
— Если будет необходимо. Теперь к твоему делу, ты можешь рассказать, что именно делал Белозар, чтобы помочь тебе?
— Нет, — он покачал головой. — Всё, что я помню из этих ритуалов — это лишь обрывки и мутные образы. Ничего конкретного. В этот момент я даже себя не помню, не то что происходящее вокруг.
— Ясно. До захода солнца ещё есть время, я должен подготовиться.
Дубров кивнул.
— Я подожду снаружи, чтобы не мешать тебе.
— Не замёрзнешь?