– О чем я и говорил. Вон, вижу, кариес на одном, нет, на двух. Ого…
– Ты врешь!
Его слова меня разозлили, и я со всей силы толкнула мальчика рукой, которой держалась за полку. Ведро заскрипело и зашаталось. Я даже не поняла, как мы оказались на полу. Видимо, я свалилась прямо на вредного мальчишку. Рядом с остатками карамели блестели осколки разбитой банки.
Мальчик не двигался. Его голова была слегка наклонена.
– Эй, ты заснул, что ли?
Мне хотелось накричать на него, отругать, потому что из-за него разбилась целая банка карамели! Да и вообще, дразнить девочек некрасиво!
Мальчик молчал. Я стала трясти его за плечи, верхом усевшись на его животе. Но он не двигался.
– Хватит притворяться, отвечай! Из-за тебя банка разбилась! Вставай, надо убраться, пока Бенито или няня не пришли.
Я повернула голову мальчика к себе. На щеке краснела странная полоска. Откуда она взялась? Я коснулась ее пальцем. Густая, липкая. С волос что-то бежало, пачкая лицо.
Фу.
Я взялась усердно оттирать эту странную краску подолом платья. Я не любила красный цвет. Да и у мальчика, судя по черному костюму, любимым он не был.
Внезапно из кухни раздался голос папы.
– Адриана?!
Он совсем близко и наверняка будет ругаться, когда увидит беспорядок.
«Может, если я тоже засну, папа не будет меня ругать?» – подумала я и тут же слезла с мальчика, легла рядом и закрыла глаза.
Я часто притворяюсь спящей, когда мама слишком рано отправляет меня в постель, а я еще хочу порисовать. Вот и сейчас я старалась не двигаться и изо всех сил делала вид, что сплю. В кладовку вошел папа.
– Черт! – воскликнул он.
Ого! Мама никому не разрешала говорить такие слова! Надо будет обязательно ей об этом рассказать.
– Принцесса, открой глаза! – закричал отец, и я почувствовала, как он поднимает меня. – Вызовите врача!
Что? Зачем нам врач?
Я резко открыла глаза и посмотрела на него:
– Все хорошо, папочка, мы просто дурачились.
– Принцесса, – выдохнул папа и прижал меня к груди.
Затем, опустив меня на пол, он склонился над мальчиком и громко позвал:
– Джованни! Вызови врача! Скорее!
Но я же сказала…
– Сынок, – папа взял в руки лицо мальчика, – очнись!
Сынок? Почему он так его назвал? У папы нет сыновей. Только я.
В этот момент в кладовку вбежала мама, а следом за ней незнакомые мне мужчина и женщина. Последняя тут же побелела, бросилась к мальчику и разрыдалась. Папа подтолкнул меня к маме.
– Почему вы плачете, синьора? Он же просто спит, – обратилась я к женщине, пока мама обнимала меня, посадив к себе на колени.