— Серёга… Я тебя не сдавал. Специально — точно нет. Это я тебе как есть говорю. Лёха тоже ни при чём. Сразу говорю. Он вообще ничего не знал. Это я полез разузнавать.
Я смотрел на него и понимал, что, скорее всего, так и есть. Дурак — да. Болтун — возможно. Но не предатель в прямом смысле. И от этого легче почему-то не становилось.
— Верю, — сказал я наконец.
Он даже не сразу поверил, что услышал именно это.
— Веришь?
— Тебе — да, — сказал я.
Снова повисла тишина.
— Что теперь делать будешь? — спросил он.
Я встал.
— Не знаю. Меня ищут менты, твой друг распорядился на меня розыскное дело завести, меня ищут бродяги, податься мне некуда. Рано или поздно попадусь, это просто вопрос времени. Но зато теперь я хотя бы знаю, кто на меня собак спустил. Долго я конечно не побегаю, но я и не собираюсь долго. Мне хватит и пары дней, а там… а там уже всё равно будет.
Он тоже поднялся.
— Ты сейчас глупостей не наделай.
Я усмехнулся без радости.
— Поздно уже про глупости говорить, товарищ полковник.
Он хотел ещё что-то сказать, но я уже развернулся к двери.
— Серёга, подожди!
Я остановился, не оборачиваясь.
— Что?
— Ну-ка вернулся и сел на место! — В голосе Ильича звучала сталь — Резкий как понос. Сядь я сказал! Не дергайся пока, дай подумать.
Я немного постоял, раздумывая о том, слушаться ли Ильича или нет, но потом решил, что даже если и потеряю лишние полчаса, ничего страшного от этого не будет. Я швырнул свою сумку на диван и плюхнулся рядом. Ильич же в это время прошёлся по кабинету, остановился у окна, постоял, потом резко развернулся и сел за стол. Лицо у него было напряженное, губя шевелились, как будто он в слух проговаривал какую-то мысль.
— Значит так, — сказал он медленно, спустя десять минут. — Если ты сейчас пойдёшь искать своего полковника — тебя конец. За убийство милиционера — смертная казнь, без вариантов. Оставь пока эти тупые мысли о месте. И вообще, вот так как ты ко мне в кабинет сейчас пришел, с ножом в кармане, в УВД у тебя зайти не получится. И бандиты тебя говоришь ищут… Тебе надо исчезнуть. Но не в камыши обратно, надо исчезнуть так, чтобы тебя никто тронуть не мог. Тебе вообще сколько лет сейчас?
— Семнадцать… — Начал было говорить я, но вдруг в голове всплыло, что мой день рождения, прошел ещё неделю назад, как раз в те дни, когда я почти в бреду уходил с острова — То есть восемнадцать уже.
— Так сколько точно? — разозлился Ильич — Ну ка дай сюда паспорт!
Я без возражений полез в сумку, достал красную книжку и передал Ильичу. Он открыл документ, прочитал, почему-то удовлетворенно кивнул и потянул к себе телефон. Я напрягся, но Ильич набрал явно не городской номер, а всего три цифры.
— Алло. Прапорщика Зинченко мне дай! Лёха? Зайди ко мне. Срочно. Да, сейчас.
Положил трубку и посмотрел на меня.
— Есть один вариант. Не самый простой, но рабочий. В армию пойдёшь.
Я сначала даже не понял.
— Куда?
— В армию, — спокойно повторил Петрович. — Прямо сейчас оформим, что сам пришёл сдаваться. Посидишь временно на сборном пункте. Оттуда тебя уже никто, ни бандиты, ни милиция не выковыряет. Военкомат — это не остров, это охраняемая военная часть. Моя часть. Тут всё официально и без моего разрешения мышь не проскользнет.