— Мне посчастливилось быть родственником мистера Кольтмана из Сиднея и принять участие в нескольких общих предприятиях, так что да, в общем, не бедствую, — важно произнёс Лёха, слегка выпрямившись на стуле.
Он решил умолчать, что его доля — всего два процента. Зачем людям знать лишнее и волноваться.
Офицер чуть кивнул и сделал пометку. Почерк у него был аккуратный, почти каллиграфический.
— Вы подданный короны и вдруг воюете за Францию? Почему?
Лёха развёл руками.
— Волею судьбы. Да и потом, они не такие снобы и чистоплюи, как британцы, да и воевать начали несколько раньше.
Перо на секунду замерло в воздухе, покачиваясь, словно примеряясь, не поставить ли точку в судьбе одного нахала.
Лёха, не заметив опасной паузы, продолжил:
— Да и кто бы меня взял в Королевские ВВС! А во Франции республика, равенство и братство — на бумаге, во всяком случае, — вот вам и пожалуйста. Умеете — летайте.
Офицер медленно поднял голову. Посмотрел на Лёху долгим взглядом, но ничего не сказал.
— У вас при себе был немецкий пистолет-пулемёт. Откуда он у вас?
Лёха пожал плечами.
— Немецкие фельджандармы поделились.
Бровь офицера приподнялась.
— Вы получили его от немцев? — глаза особиста стали увеличиваться в диаметре.
— Ну не то чтобы прям так и получил. Пришлось сначала выстрелить им в головы.
В комнате стало очень тихо. Даже часы на стене зазвучали громче.
Усы разведчика приняли положение антенн, вытянувшись в стороны.
— Вы убили немецкого фельджандарма? Расскажите подробно.
— Троих, к сожалению. Пришлось стрелять. Я был один и только что приземлился на парашюте около Монтекорне, а они не проявили желания добровольно расстаться с таким ценным предметом.
Разведчик с некоторым удивлением выслушал историю, не забывая скрипеть пером.
— У вас в лётной книжке записано, что вы сбили три немецких самолёта.
— В этой Франции такой бардак, а уж под конец и подавно — разве всех успеют вписать?
Офицер поднял взгляд медленно, как человек, который проверяет, шутят с ним или нет.
— Вы сбили больше трёх самолётов противника?
Удивление не выплеснулось. Оно медленно наливалось на его лицо снизу вверх.
Лёха почувствовал, что лучше притормозить, и аккуратно постарался съехать с темы.
— Наверное… Разве всех упомнишь.
Перо снова остановилось.
— В лётной книжке указано, что вы пилотировали «Кёртис» и «Девуатин». А на пляж вы приземлились на двухмоторном бомбардировщике DB-7, тоже американского производства. Когда вы освоили эту машину?