Хеллоу, Альбион!: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Решение нашлось быстро и по-военному просто. Взяли девять сержантов из Королевских ВВС, пообещали звания, выдали им новую табличку — 418-я эскадрилья — и отправили учиться взлетать с авианосца, то есть осуществить то, что даже опытные люди предпочитали не делать без крайней необходимости.

В июле эти самые сержанты уже собрали свои «Харрикейны» в Глазго, получили краткий инструктаж, который по сути сводился к словам держаться в строю и не утонуть, и грузились на авианосец «Аргус». Командовал всем этим хозяйством капитан Бовелл, человек, который понимал, во что он ввязался, но его британское желание не показывать эмоции победило всё вокруг.

23 июля «Аргус» вышел в море с двенадцатью истребителями на палубе и эскортом из четырёх эсминцев, которым поручили присматривать за компанией, которая вот-вот устроит что-то сомнительное, но очень зрелищное.

В качестве лидеров на палубу загрузили пару флотских «Скуа», на случай если кто-то решит заблудиться и познакомиться с водой ближе, чем планировалось.

До Гибралтара престарелый авианосец, сданный аж в 1918 году, добежал без приключений, что само по себе уже выглядело подозрительно, и 31 июля начал свой забег к Мальте, сопровождаемый всеми боеготовыми кораблями Гибралтара — линкорами и авианосцем «Арк Рояль». Самолёты расставили на палубе и подготовили к вылету.

Пара летающих лодок «Сандерленд» — один с запчастями, второй с наземной командой, чтобы на Мальте было кому чинить всё, что неизбежно сломается, — стартовали в сторону острова через пару дней.

Оставалось только сделать последний шаг — взлететь с качающейся палубы и, минуя все ловушки судьбы и итальянцев, долететь туда, где их в нетерпении ждали. И, по крайней мере, очень надеялись дождаться.

10 июля 1940 года. Ионическое море между Калабрией, Италия, Мальтой и Грецией.

Ветер в тот день взял и закончился.

Не сразу, не демонстративно, не с хлопком, как дверь в плохом театре, а тихо и по-средиземноморски подло. Он вроде как оставался — где-то там, в ощущениях, в лёгком веянии на коже, в ленивом холодке поднятого вверх пальца, но пользы от него было примерно столько же, сколько от обещаний итальянца с честными глазами.

Шаланда стояла, обиженная, и упрямо крутилась на месте, время от времени дёргаясь, будто кто-то держал её за хвост и изредка подёргивал — что, в общем-то, было недалеко от истины. Привязанный сзади «Валрус» тянул её назад, в сторону и вообще в механику частиц, где движение — понятие относительное.

Лёха уже откровенно замучился на руле. Он перекладывал его туда-сюда с упорством человека, который понимает, что толку нет, но остановиться уже не может, потому что иначе станет совсем обидно. Команда, обливаясь потом, перетаскивала парус с борта на борт, ловя несуществующий ветер с таким рвением, будто тот просто прячется и сейчас, если его как следует уговорить, обязательно появится.

Но ветер, как назло, оказался принципиальным и глухим к страданиям экипажа.

Ко всему прочему, закончилась еда.

И команда уже целый день сидела на оздоровительной диете, которая, судя по настроению экипажа, была вредна для психики и совершенно не способствовала укреплению духа.

Граббс, не желая мириться с таким положением дел и вообще человек деятельный, решил, что море обязано его накормить. Он смастерил удочки — из того, что было, а было, как водится, ничего толком не было, — и с видом профессионала, который сейчас покажет, как надо, закинул их за борт.

— Сейчас, — уверенно объявил он, — поймаю вам такого тунца, что вы ещё просить будете, чтобы он не такой большой был.

Море выслушало, подумало и решило не вмешиваться.

Клёва не было.

Совсем.

Ни намёка, ни дрожания лески, ни случайного шевеления, которое можно было бы принять за рыбу с богатым внутренним миром.

Минут через двадцать Граббс, оценив обстановку с присущим ему философским подходом, решил, что рыба никуда не денется, а вот сон — это вещь конкретная. Он удалился на нос, устроился в тени брезента и почти сразу провалился в сон с видом человека, который сделал всё возможное и теперь ждёт результата.

Кокс и Хиггинс к этому времени уже окончательно выдохлись от бессмысленного ворочания паруса. Они ещё пару раз попытались изобразить борьбу за ход, задевая ногами колокольчики на удочках Граббса, вызывая ложные надежды и раздражение у самих себя.

В итоге оба рухнули на палубу — не столько легли отдохнуть, сколько капитулировали перед жарой, безветрием и полной бесполезностью своих усилий. Лёха некоторое время просто лежал, раскинувшись на спине, глядя в выцветшее небо, где не происходило ровным счётом ничего, затем лениво повернул голову в сторону кормы, задержал взгляд на удочках, потом на спящем в тени брезента Граббсе, и на лице его постепенно появилось выражение, которое обычно означает, что сейчас станет значительно веселее.

— Хью, — негромко сказал он, даже не поднимаясь, — смотри внимательно. И как я свистну, буди нашего ловца морских гадов!

Он поднялся, осторожно перебрался к корме, присел за планширом, чтобы его не было видно, и ухватился за леску.

Сначала осторожно потянул, будто проверяя, есть ли там вообще жизнь, затем сильнее, уже с интересом и азартом, а потом и вовсе дёрнул от души, вкладывая в это движение всю накопившуюся за день скуку, злость на безветрие и общее недовольство судьбой. Колокольчик на удочке сначала звякнул коротко и как будто неуверенно, но затем разошёлся и зазвенел уже по-настоящему — звонко, настойчиво, с тем самым обнадёживающим звуком, который для голодного экипажа звучит почти как приглашение к ужину.

Не просто звякнул, а зазвучал, как колокол надежды.

Хиггинс подскочил мгновенно, ухмыльнулся и рванул в нос лодки.

— Граббс! Клюёт! Граббс! Вставай!