Его глаза расширились, когда он перевел взгляд с моего лица вниз, туда, где одеяло дергалось от моих лихорадочных движений.
— О, ну дела-а. А ты грязная маленькая птичка, да? — Он поднес кулак ко рту и прикусил его. О чем, черт возьми, он говорит?
— Заткнись и помоги мне, — заскулила я.
— О звезды, да, блядь! — крикнул Брам и нырнул под одеяло. Полсекунды спустя его губы коснулись моего бедра, и я дернула рукой, влепив ему пощечину.
— Эй, за что? — крикнул он, но его голос прозвучал приглушенно из-за всех этих одеял.
— Вылезай. Оттуда. Живо, — прорычала я, и его голова внезапно вынырнула из-под одеяла.
— Я думал, миледи нуждается в помощи? В смысле, это был довольно быстрый разворот на 180 градусов после тайфуна из слез, который обрушился всего несколько часов назад, но всё, что хочет Голди, она получает, — он дьявольски усмехнулся и облизал нижнюю губу, а у меня отвисла челюсть.
— Брам. Я чешусь. Я просто чешусь, окей? — Я прищурилась, будучи совсем не в настроении для его дерьма.
— Ага, конечно чесалась, почесывала свой зуд, — он подмигнул, и я закипела.
— Ты серьезно думаешь, что я лежу в постели рядом с тобой, — я прервалась, чтобы почесаться сильнее и потереть лоб рукой, — и мастурбирую, когда весь мой мир только что полетел к чертям? — Я потерла глаза и застонала. — Мое тело чувствует себя странно, и у меня снова начинается головная боль.
— О, да, а сколько времени? — Брам поспешно достал свой телефон, и я услышала, как он пробормотал себе под нос что-то вроде «сексуальный демон».
— Какое отношение время имеет хоть к чему-то?
— Только что перевалило за полночь, а это значит, что официально наступил твой двадцать восьмой день рождения, — усмехнулся Брам. — А это, конечно же, значит, что у тебя скоро начнется манифестация.
Брам щелкнул пальцами, и в его руке появился гигантский капкейк с одной-единственной свечкой. Он посмотрел на меня с самодовольной улыбкой.
Тупой демон даже не понимает, что мне плевать на мой день рож…
— Прости, что начнется?
— Манифестация. Пророчество говорит о том, что тебе нужно найти свою пятерку до того, как тебе исполнится двадцать восемь — что ты и сделала, — и теперь проявятся твои демонические силы. Вот это называется манифестацией, — он кивнул, словно всё то дерьмо, которое он только что изверг, имело для меня хоть какой-то смысл.
— Откуда ты вообще знаешь о пророчестве? — спросила я, продолжая извиваться между его простынями.
— Команда мне рассказала, конечно же. Это уместная информация. Правда, они рассказали мне до того, как узнали, кто я такой, но неважно, — он пожал плечами. Подумаешь. Конечно, они бы ему рассказали, в конце концов, это была работа. Фу.
Снова опустившись на подушку, я почувствовала себя немного лучше от смены позы, но тупая боль во лбу никуда не уходила.
— Что ты чувствуешь, Златовласка?
— Давление во лбу, кожа кажется стянутой и чешется, я истощена, — призналась я, снова позволяя глазам закрыться.
— Ты можешь перекинуться, просто предупреждаю, — тихо сказал Брам, и мои глаза резко распахнулись, потому что в его голосе безошибочно читалась нотка возбуждения.
— Перекинуться в демона? Я не стопроцентный демон, так что, блядь, надеюсь, что нет, — выругалась я, сжав челюсти.
— О, но ты будешь самым сексуальным демоном: эти формы, с хвостом и крыльями… — Брам застонал и буквально задрожал, отчего затряслась кровать, словно одной мысли обо мне в полной демонической форме было достаточно, чтобы у него встал. С другой стороны, это был Брам, так что он, вероятно, уже был твердым как камень.
Игнорируя его нелепость, я задала несколько вопросов, на которые хотела получить ответы теперь, когда ко мне вернулся голос:
— Твой отец знает, что я здесь и кто я такая?
— Уверен, что да. Скорее всего, именно туда Хол и побежал, как только прошел через портал. Ему очень давно не разрешали возвращаться сюда.
— Не разрешали?
Он провел рукой по волосам.