Решила забыть об этом до вторника, и, могу сказать, помогло.
Мы провели чудесный день на природе. Антон поделился своими планами на строительство дома на этом участке. Они немного поспорили с Викой по поводу, где ставить дом на участке и сколько этажей должно быть в новом доме семьи Стрельцовых. Антон хотел большой одноэтажный, а Вика настаивала, что её комната должна находиться как минимум на втором этаже, и с окнами на озеро, и подальше от нашей спальни и детской. На что Антон сказал, что детская будет только одна – и это её комната.
Вот как после этого сказать, что в принципе-то нас уже не двое и не трое? Да никак, вот и я не могла.
В споре я не участвовала, но вариант Антона мне нравился больше, тем более участок был большой и было где разгуляться.
Когда он спросил моё мнение, я промолчала, так что они продолжали дискуссию без меня, я блаженно нежилась в объятиях Антона и попивала разбавленный водой грейпфрутовый сок.
Вечером, по дороге домой, завезли Вику к подруге с ночёвкой и поехали ко мне.
Почему не к Антону? Всё просто: мне с утра на работу, а от Антона дорога по утренним пробкам займёт часа полтора, а то и два.
Чем занимались по приезде домой, думаю, рассказывать не стоит. Уснули поздно, или было уже рано, точно не знаю. Я, как будто висельник перед казнью, все пыталась надышаться им. Бандерос был немного удивлён моей инициативностью. Но не сильно сопротивлялся. А уж когда я потребовала сатисфакции за кружевной бюстик, который не пережил вчерашнюю ночь, сдался в полное моё подчинение. И я ела своё любимое клубничное мороженое, слизывая его с тела моего любовника. Начала с шеи, плеч и дальше, Бандерос пообещал, что стерпит всё (посему связывать его не разрешил). Я была намерена свести его с ума ласками, чтобы сорвался и снова закончил всё по-своему.
Мой десерт был великолепен.
И вот когда я увлеклась, лаская его язычком, выводя узоры из уже талого мороженого на том органе, что уже давно был в боевой готовности, выяснилось, что ведёрко опустело. Поняв, что для моего художества не осталось бледно-розовой сладкой краски, я оповестила Бандероса о том, что пойду схожу за следующей порцией.
Не пустили. Выразить протест его самоуправству не успела, так же как и понять, когда он успел поменять нас местами – я спиной на сладких простынях, а он сверху. И тот орган, что был в боевой готовности, уже скользит по влажным лепесткам моей женственности. Тело на автомате выгибается, ноги сами охватывают его бёдра, и я снова чувствую его уже в себе…
– В следующий раз придётся тебя связать, – уже засыпая в его объятиях, блаженно прошептала я несколько часов спустя. (Говорю же, не спалось нам).
За эти слова получила лёгкий шлепок по бедру, просто попа была недоступна для проведения воспитательных мер, Бандерос очень плотно к ней прижимался. Ответить сил уже не было, поэтому просто простонала и уснула, счастливая.
Глава 8
Крах наших отношений начался ещё тогда, когда я смолчала в первый раз, но апофеоз пришёл во вторник на этой неделе.
Да, я была на приёме у доктора, был запланирован скрининг.
Даже не хочу вспоминать, что пережила, когда по молчанию врача поняла, что что-то не так. Мой доктор молчала и что-то высматривала на экране аппарата УЗИ, потом ушла куда-то, кого-то позвала, и вот они уже втроём что-то высматривали. Взяли снова кровь на анализ, попросили меня погулять немного и что-то обсуждали за закрытыми дверями. Повторно проанкетировали меня.
Я была вся на нервах, на звонок Антона не ответила. Позвонила Светке, она сорвалась с работы, наверное, такой убитый у меня был голос.
Мы со Светой познакомились ещё на первом курсе института. Она тоже была из провинции и так же почти сирота, поэтому и сдружились, хотя мы с ней как небо и, нет, не земля, а вода, точнее, море. С первого взгляда, кажется, похожи, обе светлые милашки, а на самом деле совершенно разные: я – открытое небо, а она – коварное море.
Но вот уже больше 10 лет дружим.
Пока доктора совещались, я напридумывала себе всё, что только можно, Света успокаивала, как могла. А меня уже реально потряхивать начало. Уж слишком легко проходила моя беременность, прекрасно зная, как это может проходить, и, будучи не раз свидетелем, понимала, что беременность – это, конечно, желанная пора для женщины, но вот организм не всегда адекватно реагирует на это "счастье". У меня же никаких признаков, да если бы не знала на сто процентов, что беременна, и не подумала бы, и не обратила бы внимание на незаметные для других, но явные для меня изменения в моём организме. И вот сейчас, несвойственно мне, я заламывала руки, и у меня дрожали губы, истерика была на подходе.
Света решила, что хватит, и уже, было дело, собралась идти требовать ответы, как меня позвали. В кабинет мы зашли вместе, я настояла, чтобы Света была со мной.
– Мирослава Викторовна, мы бы предложили вам снова вернуться для сопровождения вашей беременности в клинику при центре репродукции.
– Что случилось? – спросила подруга.
У меня слова отказывались складываться в предложения.
– У вас ЭКО, и в некоторых случаях бывают отклонения или … – начала говорить мой доктор и, не найдя нужных слов, остановилась.
– К сожалению, у вас может быть сложный и нестандартный случай, – закончил её мысль второй доктор.
Конец ознакомительного фрагмента.