– Где Нора?
– Что?!
– Не заставляй меня злиться! О чем вы говорили в последний раз? О чем вы говорили?! – Он ударил рукой по столу и наклонился к Катрине.
Она его не боялась. Никогда не боялась. Удивительно.
– Хочешь знать, о чем был разговор? Хорошо… – Она усмехнулась, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – Нора сказала, что ненавидит тебя! Она сказала, что ты опозорил ее, потому что приехал к школе на полицейской тачке. Она переживала, что друзья начнут гнобить ее. Ноа, твоя дочь ненавидит тебя.
Я видела, как изменилось выражение лица детектива, и вновь пожалела о сказанном. Как попросить прощения, если он не слышит и не видит меня? Как? Если он узнает, что я мертва, он будет всю оставшуюся жизнь винить себя в этом.
Прости… я просто была на эмоциях.
– Ноа? Детектив Ноа, открой сейчас же! – Шерман бил кулаком в дверь, в то время как Нейтон смотрел через стекло с другой стороны.
Я знала, что он следит за разговором.
– Все в порядке, Шерман! – крикнула Катрина, взглянув на Ноа, затем чуть подалась вперед, чтобы быть ближе к нему. – Думаешь, что я враг собственной дочери?
– Мы еще не закончили, – сквозь зубы процедил Алекс, проходя к двери.
– Ты первый сбежал.
– Я проверю друзей Норы. Кто-то должен что-то знать. – Детектив вышел из допросной и направился к машине.
Это только начало, детектив Ноа. Если бы я только могла помочь, я бы направила тебя.
Глава вторая
Первые шаги
Катрину допрашивали около восьми часов. Сначала это был Нейтон, потом сам Шерман, а Ноа лишь следил за процессом. Я все это время была рядом, пыталась подбодрить, но, естественно, он не слышал меня. Восемь часов одних и тех же вопросов. Детективы старались запутать мою мать, меняя то порядок слов, то подтекст, пытались подловить на лжи, но Катрина была честна. Неужели полиция даже не думает о том, что пока они пытаются что-то узнать у матери, настоящий преступник бродит на свободе? Все считают, что я просто ушла из дома, тем самым показав свой протест по поводу… не знаю. Может, думают, что мать запретила мне надеть короткую юбку или не дала карманных денег и я психанула. Не представляю, что творилось в голове детектива, когда он ушел из допросной в архив. Не знаю, что пытался найти, но догадывалась. Дело Ив Поллард заиграло для Алекса Ноа новыми красками. Ей было шестнадцать, когда она исчезла, как и мне. Она просто ушла из дома и не вернулась, как и я. Вот уже три года ее нога не ступала на порог дома. Насколько схожи наши дела? А самое главное, почему Шерман решил, что они схожи? Может, просто потому, что… мы подростки? Неужели подростку просто нельзя уйти из дома, если там нет спокойствия? А может быть это и было схожим? Но разве Тейт мог быть убийцей Ив Поллард? Серийным убийцей, получается? Где Тейт и где убийства? Согласна, со мной вышло достаточно… необычно? Нет, я не знаю подходящего слова, но… он убил меня и должен понести наказание. Значит, отец все делает правильно, но почему же мне хочется сказать, что все не так?
Я направилась в глубь архива, где был отец. Он смотрел на множество подшитых папок. Я прошла мимо, провела пальцами по пыльным корешкам, как вдруг одна папка упала. Детектив Ноа вздрогнул и обернулся, но по-прежнему меня не видел.
Прости, я не хотела… Стой, это я уронила?
– Вот же черт… – выругался Ноа, поднимая папку, открыл, заглянул. «Элис Моран».
А я помню, кажется. Это та девочка, которая пропала без вести лет десять назад. Тогда все вокруг говорили об этом, потому я и запомнила. Дело закрыто…
– За неимением улик, – закончил он, и я кивнула, как бы соглашаясь. – Вот же дерьмо… Куда ты влипла, Нора?
Увы, это ты узнаешь не так скоро, как тебе хочется.
Детектив поставил папку с делом Элис Моран на место и прошел дальше. Странным было то, что дело десятилетней давности стояло чуть ли не на первых полках архива. Может, кто-то переставил или же… Ноа обернулся. Что-то мне подсказывало, что он догадался, что дело стоит не на месте. Либо же очередная свежая мысль пришла ему в голову. Детектив достал папку с делом Моран, затем стоящую рядом и сверил числа. Потом сделал то же со следующей и той, что стояла выше на полке.
– Кто-то был в архиве и трогал вот это дело! – Алекс был эмоционален, говорил громко, дышал часто, но Шерман делал вид, что все под контролем, и не понимал намека.
– Ни у кого стороннего нет доступа к архиву, ты же знаешь, Ноа.
– Но у нас теперь есть три, мать его, дела! Три нераскрытых дела! Черт! – Я видела, как раскраснелась его шея, как вздулась венка на лбу и с каким раздражением он указывал на папку из архива.
– Отставить, детектив! Ты пропажу своей дочери подвязываешь к делам о пропаже двух девчонок, которых до сих пор не нашли! А может, она у дружка какого-нибудь сидит и ждет, когда ее психи пройдут. Отдохни, Ноа! – Шерман не любил, когда ему указывали на то, что он не прав.
Но на этот раз капитан был прав. Отец слишком рьяно схватился за дело о моей пропаже. Он подошел к этому не с той стороны. Не подумал, не опросил, не проверил. Это говорило лишь об одном. Детектив Ноа испугался. Будь на моем месте другая девчонка, он бы разработал план, а уже после следовал ему. Теперь же, когда пропала я – его дочь, он не думает, действует так, как привык. Действует, как подсказывает детективная чуйка.
Алекс кивнул, но не согласился. Забрал папку, вышел из кабинета Шермана и направился к себе. Я еле поспевала за ним, когда вдруг увидела Катрину. Она до сих пор не уехала? Удивительная женщина. Раньше мне казалось, что серьезные дела никак не касались ее, но сейчас видела, как обеспокоена она была. Мне приятно, но я бы хотела такой заботы раньше.
– Что?! – Алекс обернулся, проходя мимо нее, но я не слышала, что сказала Катрина.