Наши взгляды сцепились. Воздух между нами накалился. Мне пришлось вцепиться пальцами в подлокотник кресла, чтобы не бросить еду и не усадить её к себе на колени.
— Сегодня дамы из “Пайнбрук” говорили о тебе, — продолжила она, вызвав мой интерес. Я приподнял бровь, и она хихикнула. — Они сказали, что столкнулись с тобой, когда ты приносил мне обед, и что ты был образцовым джентльменом. Джеки просила передать, что она готова сбежать с тобой, если ты не против.
Я усмехнулся и покачал головой, мой взгляд смягчился, когда я посмотрел на неё через стол.
— Передай ей, что, к сожалению, я уже занят.
Ада рассмеялась, её щёки порозовели, и я впитал этот звук. В её смехе было что-то такое, что приглушало привычную для меня ненависть к самому себе. Когда я был рядом с ней, я ненавидел себя куда меньше, чем обычно.
Это было сладкое облегчение.
— Мне нравится этот звук, — тихо сказал я, не в силах сдержаться. — Ты чертовски красивая, а когда так смеёшься, это становится совсем невыносимо.
Её щёки вспыхнули ещё сильнее, когда она поставила еду. — Джонатан…
— Да?
Она встретилась со мной взглядом, немного застенчиво: — Твоя красота для меня тоже иногда… невыносима.
Улыбка расплылась по моему лицу.
— Вот как?
Она кивнула и снова занялась едой. Мы ели молча несколько минут, а потом заговорили о работе и о том, стоит ли нам завтра вечером сходить куда-нибудь поужинать. Нам обоим больше хотелось остаться дома, но я был полон решимости действительно ухаживать за ней, а не просто срывать с неё одежду при каждой возможности.
К слову об этом… когда мы закончили обедать и Ада пошла мыть руки в моей личной ванной, я не смог удержаться и проскользнул за ней. В зеркале её взгляд встретился с моим, когда я повернул замок, подошёл ближе и припал губами к её шее. По её телу пробежала дрожь, когда моя ладонь скользнула вниз по животу, по бёдрам, к подолу юбки. Не колеблясь, я задрал её, открывая чёрное кружевное бельё и округлую попку.
— Нам не стоит… — прошептала она, когда я прижал своё возбуждение между её ягодицами, удерживая её.
— Ещё как стоит, — грубо возразил я, а другая моя рука скользнула вперёд, легко пробираясь под ткань трусиков — Ты мокрая, — выдохнул я, скользнув зубами по мочке её уха.
Её грудь вздымалась и опадала, пока она смотрела на меня в зеркале.
— Я хочу трахнуть тебя прямо у этой раковины, а потом кончить на твою идеальную задницу. Но у меня здесь нет презервативов, — добавил я, и она повернула голову, её ладонь скользнула по моей челюсти, когда она посмотрела на меня с доверием.
— Ничего страшного. Я вообще-то начала принимать таблетки с тех пор, как мы стали спать вместе, — она опустила взгляд, чуть смущённо. — Я хочу чувствовать тебя. Я не была ни с кем уже… Уже больше трёх лет.
Почему мне это так понравилось? Господи, я оказался куда более собственническим пещерным человеком, чем думал.
— Я сдавал анализы после последней партнёрши, около шести месяцев назад.
— Хорошо, — кивнула она и притянула мой рот к своему, целуя меня, пока я тёрся членом о её зад и играл с её клитором. Она выгнулась, и я застонал от того, насколько это было потрясающе.
— Ты чертовски сексуальная, — сказал я с благоговением. — Весь день я едва могу сосредоточиться, потому что думаю о тебе.
— Я тоже не могу перестать, — выдохнула она. — У нас, кажется, проблема.
Я наклонил её над раковиной, наши взгляды всё ещё были связаны через зеркало. — Так всё нормально?
— Более чем нормально, — ответила она.
Я ловко расстегнул ремень и молнию, затем стянул с неё трусики, обхватив её руками, чтобы аккуратно приподнять. Полностью сняв их, я уронил их куда-то на пол.
Через мгновение я снова был у неё за спиной и входил без всякой защиты — ощущение взорвало мне голову. Прошло много времени с тех пор, как я был с женщиной без предохранения. Обычно на такое уходили месяцы, а то и годы. Но Аду я жаждал, как никого другого. Мне была нужна эта близость, кожа к коже, сильнее, чем воздух.
— Джонатан… — выдохнула она прерывисто. — Боже, как же хорошо.
— Ты идеальная. Ты создана для меня, — прошептал я, вбиваясь в неё сильнее. Её тело сжималось вокруг моего члена, а тёмные глаза не отрывались от моих.