Роберт стал еще интенсивнее растирать девичьи складочки и зарывался в них через трусики.
Соня тяжело выдыхала и прижималась горячими губами к его шее. Она не понимала, что делала. Опьяненная, слишком возбужденная, она стала сама тереться о пальцы Роберта и тихо поскуливать.
Роберт понимал, что она сейчас испытывала. По ее слишком распухшим нижним губкам, было понятно, что девушка испытывала сильное возбуждение слишком долго для ее неподготовленного организма. Скорее всего она уже испытывает боль в нервных окончаниях, и это заставляет ее отбросить все смущение.
Роберт же старался гладить ее как можно более нежно, чтобы не натереть нежную кожу.
Соня всхлипнула и пылко прижалась к нему грудью. Она не знала куда себя деть от перевозбуждения, но Роберт не применял грубость.
Завтра он точно возьмет эту девочку. Ему совсем не хочется, чтобы на ней остались микротравмы кожи после сегодняшнего.
– Роберт Дмитриевич… – захныкала Соня, но так и не смогла озвучить свою просьбу.
Вместо этого она стыдливо прижалась изо всех сил промежностью к мужской руке.
На мгновенье Роберт понял, что он больше не может сдерживаться. Он ведь не железный. Как можно оставаться спокойным, когда готовая на все девушка трется об тебя, смело прижимается и тихо постанывает тебе в ухо? Ее невысказанная просьба пропитана мольбой о первом настоящем опыте. Она сама хочет этого. К тому же под воздействием препаратов, она не почувствует боли.
Так чего же он сдерживается? Соня наоборот будет благодарна тому, что не почувствует первой интимной боли.
Но нет. Роберт так не хотел. Он не желал портить себе аппетит. Ему будет гораздо приятнее видеть трезвый взгляд Сони под собой. Пусть испуганный и жалкий, но он хочет, чтобы она запомнила свой первый раз. Чтобы она дрожала и поскуливала. Чтобы вновь искала в Роберте защиту и говорила такие наивные слова. А еще чтобы она прижималась к нему уже не от страсти, а от доверия.
– Роберт Дмитриевич… – снова зашептала Соня, касаясь губами шеи мужчины. – Роберт Дмитриевич…
Она подходила к своей разрядке, и Роберт стал растирать ее еще глубже.
В какой-то момент она двинула бедрами так, что Роберт на кончик пальца оказался в ней. И если бы не женские трусики, то он бы полностью вошел в нее.
Может сделать это хотя бы пальцем? Так ей точно не будет больно!
– Роберт Дмитриевич… пожалуйста, – тихо заскулила она.
Тогда Роберт не стал нежничать, и стал растирать нижние губки Сони еще сильнее. На этот раз она замерла, понимая, что этого ей будет достаточно. Она еще немного подстроилась бедрами, задрожала и наконец выдохнула с едва слышным стоном.
Плотно прижавшись к Роберту, она тихо возвращалась в настоящий момент, пока Роберт продолжал гладить ее совсем нежно.
Соня постепенно приходила в себя и теперь понимала, как она себя вела. Наверняка ей сейчас станет невыносимо стыдно.
Так и было: девушка всхлипнула, а Роберт ощутил влагу на своей шее.
Она расплакалась от того, что вела себя так. Ее надо успокоить.
– Ничего не произошло, – Роберт погладил свою малышку по спине. – Я просто погладил тебя. Тебе нечего стыдиться.
– Правда? – жалобно всхлипнула она.
– Правда, – ответил он. – А теперь сделай то, что я тебе скажу.
Девушка снова зажалась и заплакала:
– Нет, я не смогу! Мне страшно! Пожалуйста, я не смогу это сделать!
– Глупая, – усмехнулся Роберт, понимая, о чем подумала Соня. – Пересядь на заднее сиденье. Чтобы до конца поездки я тебя не видел и не слышал, ясно?
Она закивала, осознав свое спасение и неуклюже полезла назад. Затем она залезла между сиденьями и замолкла. Видать ей и самой было страшно вновь подать звук.
– Я немного подышу воздухом, – сообщил Роберт. – Не вылезай.
С этими словами Роберт вышел из салона, оперся руками о крышу машины и закрыл глаза. Он сосредоточился сейчас на чем-то максимально отдаленном от Сони. Он принялся считать свои выдохи и ощущать как ветер холодит его кожу.