Криминалист 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дигитоксин выписывался трем пациентам, — сказал Маркус. — Элеонора Прайс, семьдесят один год, мерцательная аритмия. Говард Стэнтон, шестьдесят восемь лет, хроническая сердечная недостаточность. Рут Коэн, семьдесят пять лет, пароксизмальная тахикардия. Все трое живы, все трое получали стандартные дозы, ноль целых один миллиграмм в сутки, раз в месяц рецепт на тридцать таблеток. Ни одной лишней выписки, ни одного несоответствия между рецептом и аптечной записью. Ни один рецепт не выписан на имя Уэстона.

Я кивнул. Ожидал, но надеялся на другое.

— Телефонные записи?

— Пришли утром, — Маркус достал из папки распечатку — длинный рулон бумаги, напечатанный компьютером телефонной компании, столбцы цифр, дата, время, набранный номер, продолжительность. — Последний звонок Фрейзера на домашний номер Уэстонов, второго августа, длительность три минуты двенадцать секунд. За месяц до смерти. Больше звонков на этот номер нет. Ни одного.

— Три минуты, — сказал я. — О чем можно говорить три минуты?

— Поздравление с днем рождения, — сказал Маркус. — Маргарет Уэстон родилась первого августа. Фрейзер позвонил на следующий день.

День рождения. Три минуты. Поздравил и повесил трубку. Не похоже на любовника, звонящего тайком, любовники звонят чаще, дольше, в необычное время, из автоматов, а не из кабинета, где медсестра видит каждый номер.

Оставался долг. Двадцать две тысячи.

Дэйв дозвонился до кредитора, Ричарда Фрейзера, семьдесят один год, дядя по отцовской линии, пенсионер, живет в Филадельфии. Разговор был короткий.

Да, одолжил племяннику двадцать две тысячи на земельный участок. Нет, без процентов, семейное дело. Расписка у нотариуса, контора «Голдстайн энд Уэбб» на Уолнат-стрит. Дэйв проверил, расписка существует, датирована мартом семьдесят первого, полтора года назад, задолго до смерти Уэстона.

И последнее, алиби. Фрейзер утверждал, что ездил на конференцию.

Дэйв проверил, это была Ежегодная конференция Американского общества кардиологов, Чикаго, «Хилтон» на Мичиган-авеню, с двенадцатого по семнадцатое сентября. Фрейзер зарегистрирован как участник, выступал с докладом четырнадцатого, счет из отеля на шесть ночей, с двенадцатого по восемнадцатое.

Посещение подтверждено тремя коллегами, с которыми Дэйв поговорил по телефону. Шесть дней из последних шести недель жизни Уэстона Фрейзер провел в Чикаго.

Если отравление хроническое, а двести восемьдесят нанограммов предполагают регулярное введение малых доз на протяжении нескольких недель, а не однократное, то Фрейзер физически не мог вводить яд шесть дней из этого периода.

Я сидел за столом в конференц-зале и смотрел на аккуратные стопки документов, разложенные Маркусом, рецептурные журналы слева, телефонные записи в центре, финансовые справки справа. Три стопки. Три линии расследования, ведущие к одному человеку, и все три упирающиеся в стену.

Фрейзер чист. Долг семейный. Телефон молчит. Рецепты в порядке. Алиби на шесть дней. Три дня потрачены на человека, чья единственная вина в том, что он лечил пациента и жил по соседству летом.

— Снимаем наблюдение, — сказал я. — Возвращаем рецептурные журналы.

Маркус кивнул. Без комментариев, без «я же говорил» или «что дальше». Маркус не комментировал ошибки, ни свои, ни чужие. Собрал журналы, убрал в коробку, вынес.

Я закрыл папку Фрейзера. Отодвинул на край стола, к стопке закрытых дел.

Потом открыл блокнот. Тот самый, с записями первого визита к вдове, коричневая обложка, исписанные страницы, карандашные пометки на полях. Перелистал до последней записи, сделанной в прихожей дома на Тилден-стрит, когда завязывал шнурок ботинка и увидел кухонное окно. Мелкий почерк, торопливый, написанный на ходу:

«Наперстянка на подоконнике. Декоративная?»

Я подчеркнул «декоративная» и поставил рядом вопросительный знак. Потом второй.

Потом достал справку Дэйва по Маргарет Уэстон, лежавшую в общей папке, и перечитал раздел «образование и трудовая биография». Строка, на которую раньше не обратил внимания, мелькнувшая среди дат и адресов:

«1940–1943, обучение в школе медицинских сестер при больнице Джорджа Вашингтона, Вашингтон, округ Колумбия. Диплом зарегистрированной медсестры (RN). 1943–1948, медсестра в хирургическом отделении больницы Джорджа Вашингтона. 1948, увольнение по собственному желанию (замужество).»

Медсестра. Пять лет в хирургическом отделении. Человек, умеющий делать инъекции, знающий медицинскую терминологию, понимающий, как действуют лекарства. Человек, вышедший замуж за богатого лоббиста в сорок восьмом и с тех пор не работавший ни одного дня, но сохранивший навыки, полученные за пять лет у больничных коек.

Медсестра, выращивающая наперстянку на кухонном подоконнике. Красивое растение, лиловые колокольчики, декоративное, безобидное. Листья, стебли, цветы, семена, дигитоксин в каждой клетке. Не нужен рецепт.

Не нужна аптека. Не нужен врач-сообщник. Нужны только умелые руки, ступка, немного терпения и знание того, как приготовить настой из сухих листьев и ввести его шприцем, который в сорок восьмом году стоил доллар в любой аптеке и продавался без рецепта.

Шесть недель. Каждое утро или через день, или дважды в неделю, неважно, маленькая инъекция, маленькая доза, незаметная, неопасная поодиночке, но накапливающаяся в печени, в миокарде, в крови. Муж жалуется на усталость, на слабость, на перебои в сердце.

Жена заботливо предлагает вызвать доктора Фрейзера. Муж отмахивается.

Жена настаивает. Муж соглашается, но Фрейзер, честный врач, не находит ничего критического, потому что не ищет дигитоксин в крови пациента, у которого нет показаний для назначения этого препарата. Стандартный осмотр, стандартное заключение, давление нормальное, пульс нормальный, рекомендуется отдых.