Криминалист 6: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фишер не стал уточнять, не потому, что поверил, а потому, что вопрос «откуда» не имел значения. Значение имел только вопрос «прав ли он».

— Тканевые образцы Рейна сохранились? — спросил я.

Фишер кивнул.

— Стандартная процедура, образцы печени, почек и желудочного содержимого хранятся в формалине шесть месяцев после закрытия дела. Прошло только три недели, все еще на месте.

— Нужно повторное вскрытие с расширенной химией. Тканевый анализ печени и почек на секобарбитал, с определением концентрации на грамм ткани. То же для этанола. Сравнение тканевых концентраций с концентрациями в крови. Если соотношение непропорциональное, барбитураты поступили отдельно от алкоголя. Если пропорциональное, то одновременно.

Надо отдать должное, Фишер не стал спорить и сел обратно за стол. Открыл папку Рейна, перечитал протокол.

Потом достал из ящика стола чистый бланк, запрос на повторное исследование, стандартная форма городского морга Нью-Йорка, и начал заполнять от руки, авторучкой «Бик», мелким аккуратным почерком.

— Три дня на анализ, — сказал он, не поднимая головы. — Может, четыре. Зависит от загрузки лаборатории.

— Три дня нормально.

Фишер дописал, поставил подпись, оторвал копию, протянул мне.

— Специальный агент Митчелл.

— Да?

Он снял очки, протер стекла полой халата, надел обратно. Посмотрел на меня, не как патологоанатом на агента, а уже как один профессионал на другого.

— Если вы правы, и я подозреваю, что вы правы, то три недели назад я подписал заключение «самоубийство» для человека, убитого барбитуратами, растворенными в виски. И нью-йоркская полиция закрыла дело по моей подписи за три дня. — Он помолчал. — Я работаю в этом морге двадцать семь лет. Две тысячи вскрытий в год, может больше. И ни разу, ни одного раза, мне не приходило в голову проверить тканевое соотношение барбитуратов и алкоголя. Потому что этому не учат. Потому что об этом никто не пишет. Потому что до сегодняшнего дня этот вопрос не существовал.

Он убрал папку в ящик, закрыл и повернул ключ.

— Три дня. Я позвоню вам.

Я встал, пожал ему руку и вышел. В коридоре стоял тот же запах формалина и хлорки, те же стены цвета больничной зелени, те же решетки на окнах. На первом этаже дежурная поправила очки и не подняла головы, когда я прошел мимо.

На Первой авеню в самом разгаре нью-йоркский полдень. Такси и грузовики сновали туда-сюда, толпа кишела у Бельвью.

Я прошел два квартала до телефона-автомата на углу Двадцать шестой улицы, опустил десять центов и позвонил Дэйву в вашингтонский офис.

— Фишер сделает повторный тканевый анализ. Через три дня. Если профиль барбитуратов не совпадает с одновременным приемом, дело переквалифицируется из самоубийства в убийство.

— И что тогда?

— Тогда в галерею «Шоу Контемпорари». Шоу продавал подделки и получил за три с половиной сотни тысяч. Рейн решил выйти из схемы. Через две недели Рейн покончил жизнь самоубийством. Слишком удобное совпадение.

— А если анализ покажет одновременный прием? Если все-таки он и вправду покончил жизнь самоубийством?

— Тогда это мошенничество без убийства. Шоу сядет за подделки, а Рейн останется самоубийцей.

Пауза в трубке. Потом Дэйв:

— Ты не веришь, что он сам убил себя.

— Нет конечно.

— Почему?

— Я же говорил. Кисти промыты, Дэйв. Краски расставлены. Чистый холст на мольберте. Человек не моет кисти, если собирается умереть.

Молчание на том конце длилось пару секунд. Потом Дэйв сказал: