Утесы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Боюсь, что нет. А еще она покрашена в идеальный синий цвет и будет сочетаться с остальным декором.

Женевьева поняла: Полу об этом рассказывать нельзя. Он с ума сойдет.

Когда корзину привезли, та оказалась очень маленькой, около двенадцати сантиметров в диаметре у основания. В середине она расширялась, а к горлышку сужалась. Дизайнер поставила ее на стеклянный кофейный столик в гостиной.

Однажды Женевьева, к ужасу своему, обнаружила, что уборщицы складывают в корзину всякий хлам, которому не нашлось другого места, – мелкие монетки, машинки Бенджамина и ручки без колпачков.

– Это очень дорогая антикварная вещь, – отчитала она их. – Пожалуйста, никогда ее не трогайте.

Уборщицы взглянули на нее как на ненормальную, но с тех пор к корзине не приближались.

Съемки для журнала назначили на март – после установки панорамного бассейна на краю обрыва. Это был последний штрих. В сравнении с остальным ремонтом уже мелочи, казалось Женевьеве. Всего-то срубить пару деревьев и вырыть яму.

У Джона Ирвинга была бензопила. Однажды пасмурным утром в феврале он с помощниками приехал расчистить заросли шиповника и срубить сосны у дома, чтобы освободить место для бассейна. Женевьева жалела эти сосны: им было по сто лет, некоторые достигали сотни метров в высоту. Она специально приехала из Бостона проследить, чтобы не убрали лишнего.

– А мы тут кое-что нашли, – сказал Джон Ирвинг, когда Женевьева вышла из машины.

Он подвел ее к расчищенному участку, где прежде росли шиповник и сосны; теперь местность казалась шокирующе голой. И тогда Женевьева их увидела. Белые надгробия, поросшие ярко-зеленым мхом.

Три совсем маленьких, с неразборчивыми надписями, и два примерно вдвое больше. Одно рассекала вертикальная трещина. Надпись почти стерлась, но она видела табличку у дома и потому легко угадала имя: Сэмюэль Литтлтон.

Рядом с ним была похоронена Ханна Литтлтон. «Любимая жена» – гласила эпитафия, а сверху значились даты рождения и смерти. Ханна пережила Сэмюэля на сорок шесть лет.

Была еще одна могила, непохожая на прочие, помеченная не узким обтесанным монолитом, а обычным камнем – круглым, неровным, размером примерно с баскетбольный мяч. Дат на камне не было, лишь имя – сестра Элиза, – вытесанное грубо и неумело, явно не профессиональным камнерезом.

– Маленькие могилы – детские. Раньше много детей умирало, – пояснил Джон Ирвинг. – Как родители переживали горе, ума не приложу. – Он покачал головой. – Семейное кладбище при старом доме – не редкость. Мне кажется, в этом даже есть своя прелесть. Прошлое сливается с настоящим, понимаете, о чем я?

Похоже, мусорщик оказался поэтом. Великолепно. Черт.

– Но мы хотели тут сделать бассейн, – вырвалось у Женевьевы.

– Что ж. Даже не знаю.

Без бассейна в доме не было никакого смысла. Женевьева еще много лет назад вырвала страницу из интерьерного журнала, и это стало ее заветной мечтой. Если у нее когда-нибудь будет дом у моря, решила Женевьева, она непременно устроит панорамный бассейн, чтобы любоваться океаном днем и звездами ночью. Плитка будет небесно-голубая, как в том отеле в Марракеше, где они однажды останавливались.

– Тут больше негде сделать бассейн, участок под уклоном, – продолжала она. – Ну почему мне так не везет?

Женевьева поймала на себе взгляд одного из молодых помощников Ирвинга. Несмотря на холод, он был в одной футболке. У него были длинные каштановые волосы, стянутые в хвост.

Женевьева долго смотрела ему в глаза, а потом отвернулась.

Мать Пола как-то сказала, что ни за что не стала бы жить в доме, где до нее жили какие-то другие люди. Пол вырос в огромном доме, построенном по спецпроекту за год до его рождения. Он был не из тех, кто считал, что в кладбище на заднем дворе «есть своя прелесть». Женевьеве тоже так не казалось.

– Не понимаю, – сказала она, – почему инспектор был не в курсе? А разве при продаже нам не должны были об этом сообщить?

Ирвинг покачал головой:

– Я… я не знаю.

Тогда Женевьева вспомнила. При продаже они сами согласились купить участок в текущем виде. Инспекцию приглашали лишь для ознакомления.

Пол захочет продать дом. Весь ее труд пойдет насмарку.

Джон Ирвинг уехал. С ним в грузовике уехал один из помощников.

Другой рабочий, в футболке, приехал на своей машине. Он не спешил покидать участок. Проводил взглядом грузовик, исчезнувший за поворотом проселочной дороги, а потом тихо произнес, не глядя ей в глаза:

– Я могу вам помочь. У меня есть приятель с погрузчиком. За полдня все уберем.