— Ты не можешь работать на меня, Ванесса, — говорит он, засунув руки в карманы джинсов. — Я хочу большего от нас, а это значит, что ты не можешь быть наёмным работником. — Он сошёл с ума? Я не могу встречаться с ним и при этом оставаться нищей безработной студенткой, выпрашивающей финансовую помощь.
— Я не смогу платить за учёбу без работы, — повторяю я.
Лоренцо подходит к своему столу и выдвигает верхний ящик. Я наблюдаю, как он достаёт чековую книжку и выписывает чек. Чем больше я смотрю на его небрежное заполнение, тем больше распаляюсь и злюсь. Когда он возвращается к моему столу, он протягивает мне чек, целует в щёки и говорит:
— Это должно хватить и дать нам обоим то, чего мы хотим.
Я в бешенстве. Как он посмел?
— Я не шлюха, Лоренцо, тебе не нужно платить мне за то, чтобы я была с тобой. Я хочу свою работу. Я хочу сама зарабатывать, — возмущаюсь я. — Просто верни мне мою работу.
— Нет, Ванесса, — произносит он строго, словно обращаясь ко мне как к ребёнку. — Ты не сможешь вернуться на свою работу, даже если очень хочешь. Я хочу тебя, но у нас не может быть и того, и другого.
Я не могу поверить в его слова, словно я какая-то вещь, которой он может обладать. Как будто я готова бросить свою работу, свою жизнь и своё образование ради него. Все мужчины одинаковы. Они считают, что единственная цель женщины — быть женой, но это не для меня. Я разрываю его чек пополам и засовываю ему в карман.
— Мне нужна моя работа, а не чек, чтобы быть твоей шлюхой. Я тебе не принадлежу, Лоренцо. Только потому, что ты хочешь меня, это не значит, что мои желания не важны, — говорю я, искренне веря в свои слова. Я не собираюсь отказываться от своих мечтаний только ради того, чтобы быть с мужчиной, кем бы он себя ни считал.
Лоренцо обнимает меня и прижимает к своему сильному телу, и я чувствую, как моя грудь прижимается к его твёрдой груди. Он смотрит на меня сверху вниз, его дыхание тяжёлое, а в его глазах горит злость. Его руки так крепко обхватывают меня, что я не могу даже попытаться оттолкнуть его. Даже если бы я захотела, моё тело предаст меня, когда я растворюсь в его объятиях, и по мне пробегут мурашки вожделения.
Я смотрю на него снизу вверх. Мне следовало бы бояться его гнева, но вместо этого я чувствую такое возбуждение, что мне становится неловко. Мои трусики намокли, а кожа покраснела от смущения. Моё дыхание совпадает с его, но в его слышится гнев, а в моем — отчаяние. Воздух наполнен враждебным желанием, нас тянет друг к другу, и мы одновременно боремся, чтобы убежать от этого притяжения.
Когда он притягивает меня ближе и начинает страстно целовать, я теряю сознание. Этот яростный поцелуй словно лишает меня рассудка. Он кусает мои губы, прикасается к ним, и я готова отдать ему всё, что он хочет.
Мы целуемся страстно и резко, наши зубы стучат друг о друга, мы дёргаем друг друга за волосы и срываем одежду. Этот неистовый поцелуй словно говорит нам те слова, которые мы никогда не осмелились бы произнести вслух.
ГЛАВА 11
ЛОРЕНЦО
Я должен попытаться остановиться.
Я целую её после того, как провёл неделю вдали от неё, уговаривая себя отпустить её, в уверенности, что я только уничтожу её. Она этого не заслуживает. Она должна быть подальше от таких мужчин, как я. От меня. Это неправильно, я не могу допустить, чтобы Ванесса была рядом со мной.
— Нет. — Я отталкиваю её, отстраняя от себя. — Мы не должны. НЕТ.
Я отступаю назад, создавая между нами пространство. Она выглядит как подросток в своём милом элегантном наряде и кроссовках. Она ребёнок по сравнению со мной. Это неправильно, всё это вместе взятое — неправильно. Независимо от того, что я к ней чувствую, здравый смысл должен возобладать.
— Тебе нужно уйти, Ванесса, — говорю я, вытирая лицо руками, — сейчас же. Ты не можешь здесь работать, и мы не можем этого делать.
— Тогда я могу вернуться на работу, если у нас ничего не получится! — Насмехается она надо мной, как будто это так просто. — Лоренцо, не поступай так со мной. Мне нужно закончить учёбу.
Я качаю головой и отворачиваюсь от неё. Я не могу видеть её слёз и не хочу, чтобы она уходила, но другого выхода нет.
— Как ты можешь просто поворачиваться ко мне спиной? Ты же знаешь, я сама плачу за своё обучение.
— Уходи, Ванесса, — кричу я, несмотря на боль в груди. — Сейчас же. Убирайся из моего дома, пока я не вызвал охрану и тебя не вывели.
Она громко всхлипывает, а затем я слышу, как хлопает дверь, эхом отдаваясь в пустоте моего дома. Это нужно было сделать, не так ли? Всё это было неправильно. Я убил её семью. Она не может любить меня, даже если думает, что любит. Как только эта правда выплывет наружу, она все равно уйдёт.
Сожаление приходит мгновенно. Я скучаю по ней с той минуты, как понимаю, что она ушла. Я хочу, чтобы она вернулась, но знаю, что должен её освободить. Мне с самого начала не следовало связываться со стажёркой.
Я наливаю себе напиток покрепче, выпиваю и пытаюсь избавиться от тяжести в груди.
Я только что позволил лучшему событию в моей жизни уйти.
Этот звук до сих пор сотрясает мою грудную клетку, когда я пытаюсь дышать. Она ушла. Я выгнал её и теперь сожалею об этом.
Блядь.