– Мне очень хочется, чтобы она оставила тебя в покое, – сказала Эрика, закрыв за ними дверь в ванную. – Дерьмо из нее так и прет.
– Ну, большой любви тебе от нее ждать нечего, – напомнил сестре Ахель. – Однако твои счета она оплачивает исправно.
Дани рассказала им с Эрикой о том, что каждый месяц присылает тетке деньги, как гарантию того, что та действительно будет тратить их на племянников. Она не думала, что Мануэла будет откровенно обворовывать своих родственников, но контроль за счетами и чеками помогал избежать соблазна, ничего не оставляя на волю случая. Кроме того, это давало Мануэле стимул и дальше обеспечивать племянника и племянницу крышей над головой до тех пор, пока те не будут готовы пуститься в самостоятельное плавание.
Мануэле, чьи собственные дети, став взрослыми, девять лет назад ушли из дома, пришлось непросто, когда на нее неожиданно свалилась забота о троих несовершеннолетних детях своего брата. Она изначально лучше относилась к Эрике и Ахелю, и это предпочтение становилось все более выраженным с каждым днем после того, как они переехали жить к ней. Всякий раз, когда Дани делала что-то такое, чего тетка не одобряла, она бормотала себе под нос: «Como tu mamá»[16] – причем достаточно громко, чтобы Дани знала о том, что поступает как своя мать.
После того как мать, окончательно сломленную, поместили в психиатрическое отделение клиники Бельвью, служба опеки передала троих детей тете Мануэле и дяде Пабло, живущим совсем рядом, всего в нескольких кварталах. Дани тогда было семнадцать лет, она была на четыре года старше Эрики и на семь – Ахеля. Сотрудники опеки были рады тому, что все трое смогут продолжать обучение в той же школе, что и раньше, и заверили судью, что это позволит детям получать поддержку от своих друзей. Однако тут они, к сожалению, ошибались. Для Дани было бы гораздо лучше переехать куда-нибудь на новое место и полностью сменить круг общения. Одноклассники сплетничали, избегая ее. Она слышала, как они перешептываются: «Вы знаете, что произошло? Их мать loca[17]! У них вся семья ненормальная!»
В тот день, когда ей исполнилось восемнадцать лет, Дани пошла по стопам своего отца и поступила в армию.
Помимо различных льгот, зарплата военнослужащего позволила ей взять на себя бремя дополнительных финансовых расходов, которые приходилось нести тетке и дяде. Быстрое продвижение по службе сопровождалось ростом должностного оклада; вместе с надбавками за участие в боевых действиях эти деньги шли в образовательный фонд, устроенный Дани для своих брата и сестры.
Ахель поступил на бесплатное обучение в Колумбийский университет, Эрика добилась тех же успехов в университете штата Нью-Йорк, однако обоим требовались деньги на текущие расходы.
– Я заглянула, чтобы поздравить Ахеля с днем рождения, а также на какое-то время попрощаться с вами, – тихо произнесла Дани, понимая, что ни брату, ни сестре не понравится то, что они сейчас услышат.
– Я полагала, у тебя больше не будет никаких секретных операций. – В голосе Эрики не было веселья. – Ты ведь заверяла меня, что оставила все это позади, уволившись из армии.
Все трое выросли на отредактированных рассказах отца о его службе в армии, и Эрика ясно дала понять, что не хочет, чтобы ее старшая сестра поступала на службу в войска специального назначения. В ужасе от мысли, что Дани попадет в плен или будет убита, она страшно переживала всякий раз, когда та отправлялась на очередное секретное задание.
– Возникли кое-какие обстоятельства, – постаралась как можно небрежнее произнести Дани. – Мне нужно изменить свою внешность. И я подумала, что ты мне в этом поможешь.
– Что ты задумала? – с подозрением спросила Эрика.
– Ну, тут речь идет не об обычном преображении, – уклончиво произнесла Дани. – Мне хочется чего-нибудь более… тактического.
– Тактического? – повторила Эрика, сплетая руки на груди. – В чем дело?
Ахель со знающим видом посмотрел на свою сестру.
– Дани предстоит участвовать в тайной операции ФБР.
– Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть твое предположение, – сказала Дани, стараясь разрядить обстановку. – Могу только сказать, что мне нужно выглядеть так, как человек, который с радостью меня убил бы.
– Как женщина-убийца из компьютерной игры? – живо встрепенулся Ахель. – Понимаю.
Все свободное от учебы время он проводил за компьютерными стрелялками. Дани все ждала, когда же это занятие ему надоест, однако брат завел собственный канал в интернете, где описывал свои виртуальные достижения, и ему уже удалось собрать свыше десяти тысяч подписчиков.
– Пожалуй, – согласилась с ним Дани.
– Хорошо, я что-нибудь придумаю, – сказала Эрика, принимаясь расхаживать из стороны в сторону.
– Все, что тебе хочется. – Дани закатила глаза. – Просто сделай так, чтобы я выглядела смертельно опасной.
Она притворилась, будто не замечает любопытные взгляды брата и сестры. Не могло быть и речи о том, чтобы она призналась в том, что собирается работать в паре с Густаво Торо, человеком, который ни во что не ставит человеческую жизнь. От которого теперь зависела ее собственная жизнь.
Дани пошла на это в надежде на то, что Торо выведет ее на человека, стоящего за убийством Натана Костнера. Она пошла на это, потому что избежать правосудия не должен никто – и в том числе даже богатые и могущественные. Она пошла на это, потому что такова была ее работа.
В глубине души Дани надеялась, что Ахель и Эрика никогда не поймут то, что она чувствовала.
Глава 19
Утром на следующий день Дани стояла перед ССА Ву. Неприкрытое восхищение начальника озадачило ее.
– Это твоя версия того, как должна выглядеть наемная убийца? – спросил Ву.
Дани окинула взглядом свой новый наряд.
[16] Как твоя мамаша (исп.).
[17] Чокнутая (исп.).