— Я знаю, что не должна была поднимать руку на кронпринца, но я... — сама не знаю отчего, начинаю мямлить, высвобождаю руку, прижимаю её к сердцу, будто это может меня защитить от странного состояния, но легче не становится.
Мысли путаются ещё хуже. Мне неудобно, неловко, неуютно. Я не знаю, куда себя деть. А “деть” жутко хочется.
— Это моя вина, Лира, и только моя. Я не должен был тебя туда вести и тем более оставлять одну, — выдаёт Хаган, и вот теперь я застываю до кончиков пальцев.
Казалось бы, самые банальные слова, но как же они цепляют сейчас каждую струну души. Интонация Хагана, его голос с хрипотцой, его взгляд, отражающий сожаление и злость. Злость не на меня, а на себя…
Он не шутит. И эти слова дались ему нелегко, кожей чувствую. И оттого мне сложнее поверить, что мужчина, который меня презирал и хотел наказать, только что почти что извинился.
— О тебе здесь позаботятся. Это мое тайное логово, о нём знает лишь Мело. Он приведёт Драконий Пик в повышенную боевую готовность и доставит сюда твою служанку, чтобы ты не переживала о ней, — выдает Хаган все более нетипичные для него вещи.
Точнее, нетипичные для нас.
Уверена, что если бы я попала не в тело бесчестной и подлой Лиры Шиен, то изначально бы никогда не встретилась с грубостью этого мужчины.
— Боевая готовность? — переспрашиваю я, ибо Хаган уже второй раз упоминает нечто подобное. — Это из-за того, что произошло? За нами придут? Арестуют? Казнят?
— Тебя никто не тронет. Будь здесь, а я должен вернуться во дворец и закончить начатое, — сообщает Хаган, и моё сердце, пропустив удар, падает в пятки.
— Нет! Стой! Ты же его не убьёшь?! — выпаливаю я с испуга, заметив, каким лютым гневом блеснули глаза Хагана, когда он сказал про дворец.
Генерал застывает, напрягается до кончиков пальцев, а его решимость, которая только что была написана на лице, сменяется непониманием и какими-то сомнениями.
— Что? — озноб пробирает от его взгляда, и я даже отступаю на полшага назад.
Хаган это замечает, и ему не нравится, хоть он и пытается скрыть сейчас от меня все свои эмоции.
— Иногда я тебя не понимаю, Лира, — говорит он спокойно, почти шёпотом, но по телу всё равно ползут мурашки — я чувствую, как Хагана распирает изнутри. — Может, объяснишь, почему ты сейчас защищаешь этого мерзавца?
— Что? — моя очередь ловить негодование.
— И тогда в покоях не дала мне его добить.
Боги, он в самом деле думает, что я защищала Кьяра?
— А пощёчину я, видимо, от скуки ему залепила? — в шоке могу выдавить из себя лишь это.
На секунду взгляд Хагана смягчается. Но лишь на секунду.
— Это было нечто неожиданное. Не знал, что ты настолько бесстрашная. И всё же оставь грязную работу мне. Не калечь свои руки, — выдаёт Хаган, а я ловлю ещё один ступор, потому что уже начинаю путаться.
То он будто бы заботится, то вновь отталкивает. Не понимаю! Может быть, если бы сейчас мой разум не туманило зелье, то я бы соображала получше. Но что есть, то есть.
— Лира Шиен, — Хаган делает шаг, сокращая между нами и без того маленькую дистанцию. — Я устал гадать, на чьей ты стороне. Не давай мне повод свихнуться.
Выдаёт он, склонившись надо мной, а я едва не пропускаю все мимо ушей, ибо его горячее дыхание, коснувшееся моих щёк и губ, провоцирует новый приток горячей крови к щекам. Отпускает меня, лишь когда Хаган вновь собирается уйти.
Да что же это за проклятие такое? Чёртово зелье!
— Стой! Не трогай кронпринца! — выпаливаю я, выбежав вперёд Хагана и раскинув руки так, будто собой защищать собралась.
Глаза Хагана вспыхивают вновь, и я заставляю себя немедленно говорить дальше:
— Тебе нельзя! Если ты ненароком его прибьёшь, то твоя душа провалится во тьму!
Хаган застывает. Кажется, он не этого от меня ждал. Но зато теперь хотя бы поймёт, кого я на самом деле хочу защитить!
— Что ты сейчас сказала?