Намеренно делаю вид, что утратил к ней интерес, чтобы посмотреть, какие она теперь шаги предпримет, и Лира приходит.
Ко мне.
Ночью.
Останавливается на пороге, скидывая с себя тонкий шёлковый халат....
Подрываюсь в бешенстве, но виде́ние развеивается, как и предыдущие штук десять. Снится мне эта ведьма. Уж не изучает ли она хождение по снам, которое в принципе считается не наукой, а легендой, которую никому не удалось претворить в жизнь. Но ведь всякое бывает?
Нет. Я уже схожу с ума от недостатка сна. А не спал я почти неделю...
Как тут вообще уснёшь, когда ночи, предназначенные для отдыха, обратились в пытку, а тут ещё и является пёсик Кьяра, талдычит про рабыню. “Спать не могу, во сне вижу ее”, — говорит этот охотник за дамскими юбками, Дьер. И все же, что-то в его взгляде есть. Не шутит.
Какая из рабынь успела так охмурить того, кто женщин меняет одну за другой, и имени не спрашивает? Из всех здесь только одна такая, но она… не рабыня.
Под ложечкой начинает сосать, а внутри вновь закипает гнев. Ненавистное чувство, на которое я обычно не обращаю внимание, но тут дело другое.
Куда он ушёл? И где сейчас носит Лиру Шиен?
Ах вот она… с ним!
О чем они толкуют? Я слишком поздно подошёл, а эти двое, завидев, делают вид, что ничем странным и не занимались. Ну, конечно, учебник манер Лире до канделябров. Она всегда была своенравной и плевала на приличия, если ей что-то надо. Но что могло ей понадобиться от этого идиота на побегушках? Думает о Кьяре?
Белобрысый идиот исчезает, а Лира ещё и огрызается, окончательно убеждая меня в том, что никакого плана по сближению со мной у нее всё-таки нет, а может, и вовсе не было. Тогда чего же она хочет?!
Плевать. Я отправлю её в храм. Как пить дать, отправлю, и она исчезнет из моих мыслей и снов, наконец-то… Проклятие! Сущее проклятие, от которого не излечиться ни одним зельем. Пять раз пробовал! Сегодня шестой, и это, пожалуй, единственная ночь, когда, а не хожу по стенам и потолку в поисках покоя.
Я просто падаю на диван, и... проклятье! Она опять является ко мне. Во сне.
Лира тянет свою тонкую руку и стоит её ухватить, жалею. Прежде во сне я гнал, а теперь кожу пропитывают импульсы, проходя сквозь кожу прямо в плоть и струясь вместе с потоками чёрной крови к куску камня под названием сердце.
Злюсь. Но лишь оттого, что я эту ведьму хочу. И сегодня я её возьму…
Лира пугается, как по-настоящему, когда я оказываюсь сверху, но не вопит, не отталкивает. Более того, её взгляд становится туманным, в аппетитные губы, въевшиеся в память, приоткрываются, зазывая меня, и я – беру.
Впиваюсь в них, будто наконец-то беру неприступную крепость. Сжимаю её всю, а она трепещет, как настоящая. Тихий стон слетает с её губ, когда поцелуи опускаются ниже.
— Стой… — шепчет, изнемогая, и её голос сводит с ума…
Штаны вот-вот лопнут к гоблинам. Хочу. Возьму.
Рука скользит по тем самым бёдрам, упругость которых не стёрлась из памяти, а после, пробирается туда, где особенно жарко. Как по-настоящему…
“Нет, бездна меня дери!” — простреливает обезумевший ум осознание. — “Это не сон. Она настоящая!”
И эта настоящая, какого-то гоблина пришла ко мне ночью и даже не попыталась возразить, когда я прижал её к себе. Таяла в объятиях, сводя ума, точно мираж, притом что всю неделю избегала меня всеми силами. Решила сломать окончательно мой мозг? А этот мозг напрочь отказывается включаться даже сейчас, уступая голым первобытным инстинктам. Гоблинская смесь…
— Ст… — слетает ещё один стон из жарких, уже присвоенных мной однажды губ Лиры, хотя я ничего не делал. Будто окаменел, держа её в руках, гоблины меня дери, а вот она… превращается в вату, обмякает на глазах и повисает, будто…
Бездна меня дери! Отключилась!
Голову, нет теперь даже всё тело, простреливает новой молнией. Волосы встают дыбом, когда ко мне подкрадывается первое и дико опасное предположение о том, что не так с этой женщиной.
Тут же касаюсь её бледной щеки – горит. Бездна меня дери! Лира горит, и вовсе не по тому же поводу, что я.
Тьмаааа!
Опоили? Отравили? У меня под носом?!