Разум все ещё в полудрёме, так как большую часть ночи мы с Жансу не могли уснуть, гадая о том, что же будет после скандала у лестницы.
Как вспомню гневный взгляд Хагана Шэра, так дрожь идёт по коже, зато мигом просыпаюсь.
— В наказание за неуважительное поведение вы неделю будете выполнять обязанности прислуги. “Раз уж в семье вас не научили почитать мужа”. Конец цитаты, — выдаёт паренек, а затем сообщает, что через полчаса за нами придут.
Щёлкает пальцами, и та самая полноватая прислуга вносит поднос с завтраком, а затем все посторонние исчезают.
— Госпожа, — хлюпает носом Жансу, когда я в полной боевой готовности иду к шкафу, чтобы подобрать наряд поудобнее. Не в кринолине же полы намывать. — Вы в самом деле на это пойдёте?
— А у меня есть выбор? — предпочитаю не утопать в сожалениях или других негативных эмоциях, а сосредоточиться на деле.
— Нет, — шмыгает носом Жансу. — Ну зачем вы так на него кричали? На Хагана Шэра даже взгляд боятся поднимать, не то что голос.
— Вот если бы ты вовремя сказала мне, что споткнулась и упала с лестницы, этого бы не случилось. — напоминаю Жансу.
— Я пыталась, но вы и слова вымолвить не дали, — опять хлюпает носом.
Это верно. Увидев синяки на её теле, я чуть не взорвалась на месте. Внутри кипела такая злость, что я почти не отдавала отчёт тому, что делаю и что говорю. А мне нельзя забываться, нельзя допускать подобное. Что ж, будет мне уроком.
— Ешь давай, времени осталось мало, — говорю Жансу, а она поднимает испуганные глаза на меня.
— Мне можно есть только то, что останется на тарелке после вас.
— Мы вчера это уже осудили. Ешь. Если ты, моя единственная союзница, будешь слаба, как нам тут выжить? — сажусь за стол рядом с Жансу и подпихиваю ей тарелку с кашей, а сама беру что-то похожее на тост.
Только вот в отличие от служанки, охотно приступившей к трапезе и всё ещё боязно поглядывающей в мою сторону, мне кусок в горло не лезет.
Запихиваю, потому что от голода помирать точно не буду.
Как и обещал тот блондин, через полчаса к покоям подходит дама в чепчике и ведет нас через весь замок. Слуги, завидев новую и, уже ставшую опальной, госпожу, тут же притихают и глазеют.
— Господин велел вам заняться лестницей, — выдает дама в чепчике, выведя нас на улицу.
Холод бахает в лицо, а мороз иголками колет щеки. Хочется вернуться в тепло, но я смотрю на метлу, которую эта самая дама в чепчике мне протягивает. Боязливо протягивает, нужно отметить.
— Я возьму! — спешит вперёд меня Жансу, но дама метлу не отдает.
— Хозяин запретил вам помогать госпоже. Очистить лестницу от снега должна именно Её Светлость.
— Вы что? Моя госпожа в жизни метлу не держала! У неё пальцы даже от вышивки болят, а тут… — выступает Жансу.
— Полно, Жансу. Не держала, так научусь, — обращаюсь к милой девчушке, а у неё глаза лезут на лоб.
Впрочем, у второй женщины вид не менее ошарашенный.
Верно, белоручка Лира Шиен никогда не взяла бы в руки метлу. Но я не она. И у каждого моего решения есть цель.
— Госпожа? — охает Жансу. — Вы в самом деле согласитесь на такую недостойную работу?
— А что мне остаётся, если муж приказал? Я обещала служить ему, но испугалась за тебя и разгневалась. Не разобралась и нагрубила, значит, должна понести наказание, — выдаю Жансу, а у нее теперь не только глаза на выкате, но и челюсть норовит упасть на ступени этой самой лестницы.
Только вот говорю я это не для неё, а для той белой макушки, что секунду назад выглянула из-за угла.
“Тот паренёк, который всюду таскается за Хаганом Шэром, он непременно всё ему донесет”, — думаю я, и тут же подняв взгляд вверх, замечаю самого хозяина, наблюдающего за нами из высокого стрельчатого окна.
Надо же, у меня уже чуйка на этого гада.
Киваю, изображая смирение и покорность, но он попросту отходит от окна. Ну и ладно.