Что она говорила? Какого хрена она вот так спокойно рассказывает о моей семье? В этот момент я хотела встать и накинуться на нее. Сорвать эту маску спокойствия с ее лица. Но чья-то рука за моей спиной сжимала мое плечо с такой силой, что я могла только стоять на коленях, пригвожденная к полу.
После меня Лейла подошла к Флойду:
— Флойд Уиндмер, 19 лет. Год назад окончил школу, но на бюджет поступить не смог. Год работал на стройке. Грант был удивлением, особенно в его случае. Мать тяжело больна, много средств уходит на ее лечение. Стипендия, выплаченная на четыре года вперед, покрыла расходы на срочную операцию.
В глазах Флойда читался такой же ужас, который, должно быть, был и в моих.
— Джаспер Холт, 18 лет. Живет с матерью, у которой психическое расстройство личности. Она постоянно на препаратах. Отец в тюрьме, срок — пятнадцать лет.
Лейла повернулась к последней из нас:
— Бетани Грин, 18 лет. Воспитанница интерната с трехлетнего возраста. Родители погибли при невыясненных обстоятельствах. Три привода в полицейский участок — мелкие кражи в торговых центрах. Ближайшие родственники, отсутствуют.
Я сделала выводы быстрее, чем хотела бы. Каждый из нас был беден, у каждого были проблемы с финансами, и всех нас объединяли отчаянные жизненные ситуации. Мы были идеальными мишенями.
Холодное осознание пронзило меня насквозь. Это не было случайностью. Нас выбрали. Нас купили.
Но для чего?
Пока я тонула в океане страха, двери распахнулись. В комнату бесшумно вошли четыре фигуры в белых пластиковых масках, скрывающих лица полностью. Их движения казались отточенными, почти ритуальными. Белые рубашки, белые брюки — всё это создавало странное ощущение медицинской стерильности посреди роскоши дубовой комнаты.
Каждый из них держал в руках одинаковые красные бархатные коробочки, которые они синхронно положили перед нами, прежде чем отступить к стенам, заложив руки за спину. Что-то в их неподвижности ужасало меня больше, чем если бы они кричали или угрожали.
Лейла подошла и открыла каждую коробку. Внутри моей что-то блеснуло металлически. Желудок сделал болезненный кульбит.
— Господа и дамы, — её голос эхом разнёсся по помещению. — Сегодня знаменательный день. По давней традиции академии Вайрмонт Холл, начинается Год Подчинения.
Мои пальцы похолодели. Чувство онемения расползалось от кончиков к запястьям.
— Четыре лучших студента выпускного курса получают… особое вознаграждение от академии, — она сделала паузу, глядя на каждого из нас. — Вы. Вы станете их личными слугами. На весь учебный год.
Слугами? В моей голове взорвался калейдоскоп мыслей. Это какая-то шутка? Розыгрыш для новичков? Но лицо Лейлы оставалось серьёзным. Её глаза — безжалостными.
— Это традиция, старше самой академии, — продолжила она, словно читая заученный текст. — Привилегия, которую заслуживают только лучшие из лучших. Лучшие — забирают лучших.
Я почувствовала, как Флойд рядом со мной слегка дёрнулся, его рука сжалась в кулак. Джаспер смотрел прямо перед собой с таким выражением лица, будто его ударили под дых. Бетани, бледная до синевы, беззвучно продолжала плакать.
Лейла поставила прозрачную коробку на стол. Внутри белели свёрнутые полоски бумаги.
— Сейчас состоится жеребьёвка. Каждый из четырёх лучших студентов вытянет имя. Тот, чьё имя выпадет, — она сделала паузу. — Переходит в полное распоряжение выбравшего на весь год.
Её слова разрезали тишину, как нож.
— И чтобы не возникало соблазна отказаться, — продолжила Лейла. — Позвольте напомнить условия вашего договора с академией. В случае отказа от участия в программе «Год Подчинения», вы будете немедленно отчислены. Все полученные вами средства подлежат возврату в тройном размере. Вы заплатите компенсационный штраф в размере годового обучения. И, самое главное, — она улыбнулась. — Ваше имя попадёт в чёрный список всех престижных учебных заведений страны. Навсегда.
Моё тело похолодело, словно кто-то заменил кровь ледяной водой. Мир вокруг начал пульсировать, размываться по краям. Всё это не может быть правдой. Это не могло происходить со мной.
Только сейчас я заметила, что за спинами каждого из нас стояли люди в чёрных масках — огромные, неподвижные, как статуи. Охрана. Выхода нет.
Лейла подошла к четверке перед нами и протянула коробку. Один за другим они опускали руки внутрь и вытягивали бумажки.
— Теперь вы знаете, кто принадлежит каждому из вас, — объявила Лейла. — Время для первой метки.
Метки? Что она имеет в виду?
Первым вперёд выступил блондин. Он двигался с небрежной грацией хищника, приближаясь к Джасперу.
Наклонившись, он извлёк из красной коробки что-то металлическое. Только когда устройство издало низкий жужжащий звук, я поняла, что это.