«Мама, папа… что вы бы сделали, если бы узнали, куда я попала? Простите меня. Я хотела вам помочь».
Не знаю, как долго я так сидела. Вода начала остывать, когда я наконец выбралась из душа, завернувшись в полотенце. Перед запотевшим зеркалом протираю стекло и вижу незнакомку. Опухшее лицо, красные глаза. Синеющие отметины на шее — следы его пальцев. Мокрые волосы спутаны — у меня нет ни расчёски, ни шампуня.
Кое-как пальцами распутываю узлы в волосах. Возвращаюсь в комнату и натягиваю белье, которое было на мне. Других вещей всё равно нет.
Постельное бельё оказывается неожиданно чистым. Расстилаю его на кровати. Каждое движение — как во сне. Нереальное. Чужое.
Опускаюсь на кровать и разворачиваю договор, который всё ещё держу в руках. Буквы расплываются перед глазами от усталости, но я заставляю себя читать.
Я проснулась резко, словно от толчка в грудь. Сердце отчаянно билось о рёбра, и мне понадобилось несколько мучительных секунд, чтобы осознать, где нахожусь. Договор, проклятая стопка бумаг, лежал рядом на кровати — мятый, с загнутыми углами после моего беспокойного сна.
Мои пальцы коснулись страницы, где вчера я случайно оставила чернильную полосу. Вот она, на своём месте. Это действительно тот самый документ. Не подделка. Не кошмар. Моя подпись на каждой странице, как клеймо, как приговор.
Сквозь щель в шторах пробивается яркий дневной свет. Черт. Я проспала. Паника накатывает волной. Пропустила первый день занятий?
Хотя…
Стоп. Какая разница теперь…
Еще неделю назад мысль об учебе в Вайрмонт Холл заставляла меня дрожать от восторга. Теперь же при одной мысли о здешних коридорах к горлу подкатывает тошнота.
— Чёртовы мажоры, — прошептала я в пустоту комнаты, голос дрожал от ярости. — Ничего своими руками не сделавшие… просто родились с золотой ложкой во рту.
Встаю с кровати, чувствуя, как ноют все мышцы. Возле двери замечаю свой чемодан и сумку. Рядом — аккуратно сложенная форма академии. От одного ее вида во мне вспыхивает желание порвать ткань на мелкие лоскуты, втоптать в пол, сжечь. Вместо этого просто отпихиваю ее ногой и открываю чемодан.
Рука пульсирует тупой болью. Кожа вокруг татуировки покраснела и опухла. “Собственность Кайдена Вайкрофта”. Слова, которые теперь впечатаны в мою плоть. Роюсь в косметичке, находя антисептический крем и обезболивающее. Спасибо, мама. Всегда предусмотрительна, даже когда думала, что отправляет дочь в престижную академию, а не в логово зверя.
Натянув свои вещи — чёрные джинсы и толстый жёлтый свитер с высоким горлом, — я почувствовала себя немного защищённой. Ткань окутала моё замёрзшее тело, как объятие из прошлой жизни. Влажные волосы я заплела в небрежную косу.
Чемодан оставался нераспакованным. Я не собиралась здесь задерживаться. Должен быть способ сбежать. Должен.
Дверь распахнулась без стука, ударившись о стену с глухим звуком, заставившим меня подпрыгнуть. На пороге стоял Кайден, и один его вид вызывал во мне коктейль из ужаса и гнева.
Его форма академии сидела безупречно: тёмно-синие брюки, белая рубашка, ослабленный галстук и пиджак с эмблемой. Волосы взъерошены, будто он только что запускал в них пальцы. Но глаза…, холодные, как арктический лёд, изучали меня с такой интенсивностью, что мне хотелось съёжиться.
Его взгляд скользнул с моего лица вниз, по свитеру, джинсам, задержавшись на опухшей руке. Я инстинктивно спрятала её за спину.
— Почему ты не в форме? — спросил он тихо, слишком спокойно.
Его голос, низкий и ровный, заставил волоски на моей шее встать дыбом. Вопрос… он задал вопрос. Значит, я могу ответить, верно?
— Я не собиралась никуда идти, — мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. — И уж точно не собиралась учиться здесь.
Я увидела, как в его глазах вспыхнуло что-то тёмное. Он шагнул в комнату, уменьшая и без того крошечное пространство, между нами. Воздух стал густым, тяжёлым, как перед грозой.
Я отступила, но слишком поздно. Его руки схватили меня с пугающей силой. Пальцы впились в края моего свитера, и я услышала треск ткани, когда он начал срывать его через голову.
— Что ты делаешь?! — закричала я, пытаясь вырваться. — Отпусти!
Моё сопротивление, казалось, удивило его. На долю секунды в глазах промелькнуло что-то похожее на замешательство. Привык, что все вокруг покорно выполняют его приказы?
Рука Кайдена проникла в мои волосы на затылке. Он сжал их, причиняя острую боль. Потянул назад, заставляя запрокинуть голову. Я смотрела ему прямо в глаза, не в силах отвернуться. Он наклонился к моему уху.
— Ты будешь носить форму. Ты будешь ходить на занятия. Ты будешь соблюдать мои правила. Без исключений . Если хоть раз ослушаешься, я вырву из твоей жизни всё, что тебе дорого. Ты будешь жить в аду, который я создам для тебя. Испытай меня, и ты поймёшь, что смерть — это милость по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.
После этих слов он оттолкнул меня от себя, будто я была грязным мусором — резко, с отвращением во взгляде.
— У тебя пять минут, — сказал он тоном, не терпящим возражений.