Пустая кровать.
Что за черт.
Я быстро обхожу кровать и наступаю на что-то скользкое. Во что, черт возьми, я только что вляпался?
Красный.
Багровая жидкость покрывает пол, мой свет ярко отражается от кровавого месива. Я иду вдоль лужи, пока не натыкаюсь на длинные ноги, затем на обнаженное тело.
Джейсон Дойл лежит в реке собственной крови. По крайней мере, я предполагаю, что это он. Кто-то разбил ему лицо вместе с дырами и вдавленными участками по всему туловищу.
Твою мать.
Я поворачиваю фонарь влево и нахожу окровавленный молоток с прилипшими к нему кусками плоти.
Ага. Прекрасно.
Я перемещаю фонарь чуть дальше за спину Джейсону и... черт.
Шарлотта сидит, съежившись, в углу, вся в крови, ее трясет, широко раскрытые глаза прикованы ко мне.
О, черт бы меня побрал.
Я не могу сказать, что когда-либо раньше попадал в подобную ситуацию. И я никогда не планировал, что произойдет что-то подобное.
Она опередила меня в этом.
Свирепая маленькая тварь.
Хорошо для нее, но плохо для меня, потому что, черт возьми, что я должен делать теперь, когда она увидела меня. Половина моего лица закрыта, но я должен быть призраком. Никто не видел меня и не дожил до того, чтобы рассказать об этом.
Я удивлен, что она не кричит в моем присутствии. Но, судя по ее внешнему виду, похоже, на сегодня она достаточно поплакала. Возможно, она совсем выбилась из сил.
Мне повезло.
Мы смотрим друг на друга еще мгновение, пока я мысленно беру себя в руки и придумываю, что сказать.
— Ты пришел за ним, не так ли? — хрипит она, снова заставая меня врасплох.
— Да.
— Я думала, ты — миф. Ты — Костяной Жнец, не так ли?
— Да.
— Костяная маска отчасти выдает это, — она тихо смеется. — Похоже, я все испортила, да?
Я пожимаю плечами.
— Ты меня не боишься? — с любопытством спрашиваю я, наклоняя голову. Большинство людей, увидев в своей спальне крупного мужчину, носящего нижнюю часть черепа в качестве намордника, были бы чертовски напуганы. Но не Шарлотта.
— Боюсь? Чего? Моя жизнь все равно кончена. Ничто не имеет значения.
— Твоя жизнь еще не закончена. Ты свободна, и, судя по всему, ты схватила свободу за яйца и сделала ее своей сучкой, маленькая убийца.
— Я сяду в тюрьму. Я убила его. Я, блядь, убила человека. Я убийца, — говорит она как ни в чем не бывало.
— Это была самооборона.