— Что с ним произошло? — прошептала я с трудом, глядя на Сашу.
Она молчала. Смотрела на меня, плакала и молчала.
— Что произошло? — повторила я громче. Ноль эффекта. И тогда я закричала во всю мощь легких:
— Говори мне, что произошло!
Я кинулась к Саше и стала трясти за плечи. Ее тело было бессильным, и голова болталась из стороны в сторону.
— Говори! Говори мне!
— Полина, успокойся! — закричал Игорь и поймал меня в объятия. — Прошу, успокойся. Ей тоже нелегко.
— Он разбился на самолете, — ответила вдруг она хриплым от слез голосом.
— На каком самолете?! Куда он летел?! Слушай, Саша, этого не может быть, — проговорила я, вдруг подумав — наверняка это какая-то чудовищная ошибка. — Он был со мной до самого утра. А потом уехал.
— Они все разбились, вся его семья, — ответила Саша и взглядом, полным слез, посмотрела на меня. — Как теперь жить, Полина? Я ведь так сильно любила его…
Ее слова стали стрелой, которая попала прямо в сердце.
Как.
Теперь.
Жить?
Силы снова покинули меня, и я осела на скамейку рядом с Сашей. И зарыдала, качаясь взад-вперед. В это время к нам подошли мама и врач, который выглядел не очень довольным.
— Парень, давай-ка, помоги ее увести в машину, — велел он Игорю. — Успокоительное поставлю.
— А это не опасно? — спросила мама, гладя меня по голове.
Врач покачал головой.
— Опасно ее в таком состоянии оставлять. У нее же истерика. Или вы хотите, чтобы она с собой что-нибудь сделала, дамочка?
— Полегче, — осадил его отчим, подошедший следом. — Какая она вам дамочка?
— А вы бы вообще подошли к дочери и сделали бы что-нибудь, — разозлился врач. — Видите, что у нее истерика. И столбом стоит, как идиот.
— Слушай, ты, — обозлился Андрей, — не указывай мне.
— А ты веди себя как отец, — нахмурился врач.
— Она не моя дочь, — процедил он сквозь зубы.
— Теперь понятно. Свою бы дочь успокоил, — хмыкнул врач.
— Ему и своя не нужна, — сказала вдруг Саша, и мама удивленно на нее уставилась.
— Андрей, это твоя дочь? — спросила она, держа меня за руку. Тот лишь коротко кивнул. А после велел Саше идти за ним. Она с трудом встала и пошла. Видимо, отчим решил увезти ее. Она плакала, и ее плечи мелко дрожали, а он даже не обнял ее. Чертов козел!
Пока мама была рядом, врач поставил мне какой-то укол, от которого меня резко потянуло в сон.
— Я не верю, — шептала я, сжимая ладонь мамы. — Мой Дима жив, он жив!
Я твердила это до тех пор, пока Игорь молча не показал мне статью с известного портала, заголовок которой красноречиво гласил: