100 великих героев Великой Отечественной войны: читать начало книги онлайн

Андрей рано начал работать подпаском. В августе 1922 г. добровольцем ушел в Красную армию, где отслужил два года и вернулся в родную деревню. В мае 1924-го вторично был призван в армию уже по мобилизации, служил пулеметчиком в частях Дивизии особого назначения имени Ф.Э. Дзержинского при Коллегии ОГПУ. 28 января 1926-го боец был переведен на службу в оперативный состав дорожно-транспортного отдела Западной железной дороги. Был агентом, помощником линейного уполномоченного в Унече и Смоленске. Интересно, что, судя по служебным характеристикам, Воробьев был для начальства скорее «головной болью», нежели образцом. Так, 7 августа 1930 г. приказом начальника ДТО за № 137 ему был объявлен строгий выговор с формулировкой «За бездеятельность розыска», а 16 ноября того же года оперативника арестовали на 15 суток за продажу револьвера!.. В служебной характеристике Воробьева, подписанной 27 октября 1935 г., говорилось: «Не способен самостоятельно работать. Может быть использован только уполномоченным».

Тем не менее 9 февраля 1936 г. оперуполномоченный дорожно-транспортного отдела УГБ станции Смоленск был аттестован на специальное звание «младший лейтенант госбезопасности», что примерно равнялось армейскому старшему лейтенанту (три «кубаря» в петлицах). 16 сентября 1937 г. Воробьев был исключен из списков сотрудников госбезопасности в связи с переводом на службу в только что воссозданную в СССР железнодорожную милицию и два года служил в Управлении рабоче-крестьянской милиции УНКВД по Смоленской области: 4 февраля 1938 г. он получил специальное звание «лейтенант милиции», что примерно равнялось армейскому капитану (одна «шпала» в петлицах).

Осенью 1939 г. Воробьев получил назначение в только что ставший советским город Брест-Литовск, где с 10 марта 1940 г. занял должность заместителя начальника, а с 24 сентября — начальника линейного отделения милиции станции Брест-Литовский. На новом месте Воробьев начал службу с того, что организовал регулярные занятия своих подчиненных в тире. Причем стреляли не только из советского, но из трофейного оружия — польского и немецкого, которое в отделении было в избытке благодаря регулярному задержанию контрабандистов. Милиционер Брестского линейного отделения А.В. Кулешов вспоминал: «Тактические занятия чаще всего проводил сам Воробьев, строго следил, чтобы каждый работник отделения еженедельно, в установленный час тренировался в тире. Был тир рядом с нашим общежитием, где мы отдыхали, когда приходилось быть на казарменном положении. Часто проходили у нас боевые учения. Последнее из них было 20 июня 1941 г., мой пост был у Ковельского моста, чтобы не допустить там высадки десанта».

Казалось бы, ничем не примечательная судьба обычного милицейского командира, к тому же далеко не идеального (вспомним служебные аттестации). Но подвиг нашел лейтенанта милиции Воробьева сам, нашел в первый же день Великой Отечественной, 22 июня 1941 г.

Брестский вокзал оказался под ударами вражеский артиллерии и авиации в роковую ночь на 22 июня. В то время на вокзале находилось немало военнослужащих, ожидавших ранних поездов. В критической ситуации характер лейтенанта милиции Воробьева раскрылся в полную силу. Не потеряв самообладания, он сплотил вокруг себя не только подчиненных по возглавляемому им линейному отделению, но и разрозненные группы военнослужащих войск НКВД СССР из 17-го Брестского пограничного Краснознаменного отряда и 60-го стрелкового полка войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений, а также стрелков местных подразделений железнодорожной вооруженной охраны.

Милиционеры и бойцы смело вступили в неравную схватку с передовыми частями вермахта. Само здание вокзала отряд под командованием Воробьева удерживали до 10 часов утра 22 июня (к этому времени город Брест уже четыре часа как был взят нацистами). Когда превосходящие силы противника заняли вокзал, обороняющиеся ушли в обширные подвалы, которые простирались почти под всем зданием и имели три выхода на поверхность. Причем посередине подвалы делились на две части капитальной каменной стеной. Поэтому две группы защитников вокзала оказались отрезанными друг от друга: с Граевской стороны оказались военнослужащие и железнодорожники во главе с лейтенантом Николаем Шимченко и старшиной Павлом Басневым, а с Московской стороны — милиционеры под командованием А.Я. Воробьева.

О героической обороне Брестского вокзала вспоминал ее участник, дежурный диспетчер А.П. Шихов: «С утра немцы начали подходить к дверям, но специально расставленные бойцы каждого фашиста “срезали”. На второй день осады враги пустили то ли дым, то ли газ. Кидали паклю, обмоченную в горючее, от которой защитников вокзала очень тошнило, — в баке для отопления бойцы намочили платки и через них дышали.

Минут через 40–50 немцы попробовали бросать гранаты, но спасали подвальные перегородки. На третий-четвертый день в подвалы со всех сторон начала поступать вода, немцы подтянули к окнам шланги. Но опять же защитников спасали перегородки подвалов, вода затапливала отсек за отсеком, и это давало немного времени для спасения».

Время шло, боеприпасы у защитников подошли к концу, и лейтенант милиции Воробьев отдал приказ на прорыв. Вечером 25 июня оставшиеся в живых бойцы по сигналу командира нанесли по врагу внезапный штыковой удар и в отчаянном бою сумели прорвать кольцо окружения. При этом в подвале еще остались несколько защитников, которые продолжали сражаться до утра 29 июня.

Вполне возможно, что Воробьеву удалось бы уйти из оккупированного Бреста, если бы не его семья. Вечером 25 июня он не устоял перед соблазном заглянуть домой, чтобы попрощаться с женой, сыном Вадимом и дочкой Таней. Но следом в квартиру ворвались ожидавшие его в засаде каратели. Адреса сотрудников НКВД попали в руки немцев в первый же день оккупации Бреста. Уже с заломанными за спину руками лейтенант успел крикнуть двенадцатилетнему Вадиму: «Будь героем, сын!»

В застенках гестапо Андрей Воробьев вел себя стойко и мужественно, до конца оставшись верным долгу офицера милиции и патриота своей великой Родины. В августе 1941 г. бесстрашный командир был расстрелян оккупантами в Бресте, на берегу реки Мухавец.

Сейчас подвигу А.Я. Воробьева посвящены мемориальная доска на здании Брестского вокзала, экспозиции в мемориальном комплексе «Брестская крепость-герой», Центральном музее МВД Беларуси (там хранятся личные вещи героя) и Центральном музее МВД России. К сожалению, на родине офицера, в Шумячском районе Смоленской области, имя А.Я. Воробьева и его фронтовой подвиг на официальном уровне до сих пор никак не увековечены. Не удостоился герой и посмертных наград.

Гастелло Николай Францевич (1907–1941), капитан

Николай Францевич Гастелло родился в 1907 г. в Москве в семье белоруса Франца Гастылло, семь лет как приехавшего в Белокаменную на заработки. В 1923-м Николай начал работать, пять лет спустя вступил в партию. В 1932-м его призвали в Красную армию. После учебы в Луганской авиашколе Гастелло служил в 82-й тяжелобомбардировочной эскадрилье 21-й тяжелобомбардировочной авиабригады, летал на четырехмоторных ТБ–3. Дальнейшую службу нес в 1-м тяжелобомбардировочном авиаполку, с которым участвовал в боевых действиях на Халхин-Голе и советско-финской войне. В 1940 г. Николай получил звание капитана авиации, а 24 мая 1941-го стал командиром эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиаполка, оснащенного бомбардировщиками ДБ–3ф.

Уже на третий день войны капитан Гастелло отличился — из пулемета стоящего на аэродроме самолета он сбил «Юнкерс–88». Но обессмертил имя летчика подвиг, совершенный им 26 июня 1941-го. В тот день ДБ–3ф под командованием Гастелло отправился на задание — бомбежку вражеской колонны на дороге Молодечно — Радошковичи. В составе экипажа были также лейтенант Анатолий Бурденюк (родился 6 мая 1922 г. в Самарской губернии), лейтенант Григорий Скоробогатый (родился в 1917 г. в Черниговской губернии) и старший сержант Алексей Калинин (родился в 1919 г. в Архангельской губернии).

У Радошковичей летчики заметили на дороге колонну германских танков. Отбомбившись по ней, экипаж лег на обратный курс, но тут снаряд немецкой зенитки поразил бензобак бомбардировщика. Шанс спастись у летчиков еще оставался, но пользоваться они им не стали. Командир направил горящий ДБ–3ф на колонну вражеской техники, которая взлетела на воздух.

Подвиг экипажа Гастелло получил широкую известность после публикации в «Правде» от 10 июля 1941 г. 25 июля капитан Н.Ф. Гастелло был представлен к званию Героя Советского Союза. Надо заметить, что остальные члены героического экипажа — лейтенанты Бурденюк и Скоробогатый и старший сержант Калинин — были посмертно награждены орденами Отечественной войны 1-й степени только в 1958 г.

Уже после войны выяснилось, что экипаж Николая Гастелло не был первым, кто совершил «огненный таран». В первый же день войны, 22 июня, направил свой горящий самолет на скопление вражеских танков командир звена 62-го истребительного авиаполка старший лейтенант П.С. Чиркин. Да и в дальнейшем такие поступки среди советских летчиков редкостью не были. На другой день после гибели Гастелло, 27 июня, направил свой подбитый бомбардировщик на мотоколонну захватчиков командир 21-го бомбардировочного авиазвена лейтенант Д.С. Тарасов, 29 июня уничтожил «огненным тараном» колонну танков замкомэска 128-го бомбардировочного авиаполка старший лейтенант И.З. Пресайзен, 4 июля — капитан Л.В. Михайлов.

5 июля 1941 г. был совершен двойной «огненный таран». В донесении говорилось: «Сегодня экипажи совершили коллективный подвиг при нанесении удара по переправе в районе г. Борисова. Ведущий звена старший лейтенант С. Карымов по радио дал лейтенанту Н. Булыгину команду покинуть горящий бомбардировщик. Булыгин ответил ведущему: “Идем на таран” — и направил свою машину на переправу. А через несколько минут по примеру Булыгина второй экипаж этого же 53-го дальнебомбардировочного авиаполка под командованием капитана А.С. Ковальца врезался в колонну гитлеровских танков, выходящих из Борисова».

Всего в годы войны нашими летчиками было совершено 506 «огненных таранов». Но только 50 летчикам было присвоено за них звание Героя Советского Союза, остальные посмертно награждались различными орденами. Известно 6 случаев, когда совершавшие «огненные тараны» летчики оставались в живых. Например, командир звена 74-го штурмового авиаполка лейтенант С.И. Колдыбин, 24 августа 1941 г. таранивший переправу через Днепр, был выброшен взрывной волной из кабины самолета и остался жив.

А Николаю Гастелло было суждено остаться одним из наиболее известных героев Великой Отечественной войны. Памятники летчику установлены в Москве, Луганске, Муроме, Уфе, Ростове-на-Дону, его имя носят улицы во многих городах и поселках бывшего СССР.

Горовец Александр Константинович (1915–1943), старший лейтенант

Александр Константинович Горовец родился 12 марта 1915 г. в деревне Мошканы (ныне Сенненского района Витебской области Беларуси) в крестьянской семье. После окончания семи классов средней школы поступил в Полоцкий лесной техникум, но заболел тифом и вынужден был вернуться в родную деревню. Затем работал слесарем в Витебске, одновременно занимаясь в аэроклубе. Через два года был призван в ряды Красной армии. В 1935 г. окончил Ульяновскую летную школу инструкторов Осоавиахима, после чего служил инструктором аэроклуба в городе Шахты Ростовской области. В 1939-м окончил школу командиров звеньев в Кировограде.

С началом Великой Отечественной войны Горовец вновь начал военную службу в должности командира звена 20-й военной авиашколы летчиков первоначального обучения Северо-Кавказского фронта. В действующую армию командир был переведен в июне 1942-го. В составе 166-го истребительного авиаполка летал на истребителе ЛаГГ–3, затем получил гораздо более совершенный Ла–5. Совершил 74 боевых вылета и провел 10 воздушных боев, в ходе которых сбил 2 вражеских самолета лично и 6 в группе. За храбрость был награжден орденом Красного Знамени.

6 июля 1943 г. Александр Горовец на истребителе Ла–5 вылетел в составе группы на патрулирование в районе Владимировка — Кочетовка — Зоринские Дворы — Ольховатка. Возвращаясь назад, Горовец со своим ведомым В. Рекуновым был атакован парой «мессершмиттов». Рекунов начал отбивать атаку, а Горовец в это время заметил группу из 20 немецких пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс–87». Горовец смело ринулся в атаку на противника. Буквально за десять минут он снайперским огнем уничтожил восемь бомбардировщиков врага. Бил с короткой дистанции наверняка. Когда закончился боезапас, он атаковал и сбил девятый «Юнкерс» таранным ударом. Такого блестящего результата не добивался ни один советский летчик-истребитель.

К несчастью, во время возвращения на родной аэродром Ла–5 Горовца был атакован четырьмя вражескими истребителями «Фокке-Вульф–190». Поврежденная машина была подбита. Горовец попытался выпрыгнуть с парашютом, но его стропы оказались перебиты снарядами вражеских авиапушек.

Александр Горовец является единственным советским летчиком, одержавшим столько воздушных побед в одном бою. С ним могут соперничать только американец Дэвид Мак-Кэмпбелл (9 побед в одном бою) и немец Эрих Рудорффер (13 побед в одном бою). Оценивая подвиг Горовца, дважды Герой Советского Союза Арсентий Ворожейкин, сбивший 52 самолета противника, писал: «Девять самолетов сбить в одном бою! Мы не знали такого. Простой расчет показал, что для этого нужно произвести не менее девяти длинных очередей и столько же раз исключительно точно прицелиться. А противник ведь не на привязи, маневрирует и защищается. Однако факт — упрямая вещь. Горовец сделал то, что теоретически считалось невыполнимым».