— Блин, я и забыл. Давай завтра, если ничего не случиться, где-нибудь в два или три часа?
— Тогда давай телефонами обменяемся, я уточню у папы на счет времени.
Когда все ушли переодеваться, ко мне подошел тренер.
— Андрей, давай немного объясню на счет моей методики. Разработал я ее на основе трудов своего друга, который занимался изучением одаренности. Он умер, и оставил свои труды мне, плюс я приобрел пару учебников из школ.
— Сергей Петрович, неужели никто не согласился бы тренироваться у вас? Та же Таня, — тут я вспомнил о своем желании. — Сергей Петрович, можно у вас попросить эти учебники? Хочу почитать их, может возьму что-нибудь на вооружение.
— Конечно, дам. Отвечая на твой вопрос, скажу, что аристократам надо сразу и чтобы все работало, а у меня еще ничего не понятно. Если не получиться, то для них это чуть ли не крах всего и вся. Да и некоторые моменты у меня специфические. Друг считал, что прорывы в уменях чаще всего происходят в критических ситуациях опасных для жизни. Поэтому тот же отец Тани никогда не согласиться на то, чтобы его дочь шла через двадцатиметровую пропасть по тонкому бревну. Ты сам-то как, согласен на подобное?
— Начнем!
Занятие было ни на что ранее не похоже: то спокойно делал что-то, затем надо было взорваться быстротой действий, потом долго ходил по кругу, стараясь унять все мысли. В общем, на новую методику оно походило как ни что другое. Кстати, в дверях я заметил японку, которая не менее десяти минут наблюдала за нами, потом ушла по своим делам.
На следующий день, как и обещал, направился в гости к Тане. Встречала меня она на пороге дома, причем вела себя так, как ее далекие предки — величаво, истинно по-аристократически. Вот только одежда сильно резонировала с подобным поведением. Должно быть пышное платье, а на ней была юбка до колен, и нечто наподобие длинного топика или как там такие штуки называются.
— Привет.
— Привет. Андрей, дядя приедет через четверть часа, а сейчас я приглашаю тебя за чашку чая.
Мы вошли в дом, и там я впервые в жизни увидел жизнь аристократов. Думал, что время князей и графов канули в лету, но не тут-то было — в доме, а подозреваю, что и в остальных домах аристократов или просто богатых людей, не только были слуги, но они и вели себя, как раньше. У Урусовых были проблемы, поэтому поведение не бросалось в глаза, разве что охрана была у Игоря. С другой стороны после убийства в их усадьбе так и должно быть. Сейчас нам прислуживала за столом настоящая средневековая служанка.
Я сам хотел разлить чай, но та меня опередила, чуть ли не из руки вырвав чайник.
— Этот чай папа привез из Китая, мой любимый сорт.
Я любил сладкие горячие напитки, но сахара на столе не увидел. Зато стояла тарелка с печеньем, по виду курабье, которое я и использовал вместо сахара.
— Как тебе? — спросила Таня, едва я сделал первый глоток. — Правда, вкусно? Хотя Юми говорит, что у них в Японии растут вкуснее сорта.
— Вкусно, — ответил я, решив не уточнять, что до этого я пил только магазинный самый дешевый чай.
— Андрей, как прошло твое расследование?
— Какое? — я не понимал, о чем она говорит.
— Ты сказал, что едешь в Оренбург «расследовать запутанное дело», — девушка улыбнулась.
Да уж, кто бы мог подумать, что моя шутка окажется правдой. Не только поучаствовал в расследовании, но даже испытал покушение на себя. Кстати, та пластина у меня теперь висит на стене. А вот планшет надо покупать новый.
— Да я же пошутил, — отмахнулся я от нее.
— А я надеялась, что расскажешь что-то интересное из новых своих приключений. Или…
Договорить она не успела, поскольку в зале появились новые лица.
— Андрей, позволь тебе представить моего отца Бу́рцова Геннадия Алексеевича и моего дядю Ромодановского Владислава Ивановича.
— Папа, дядя, это Андрей Петров, о котором я вам рассказывала.
Мы пожали руки, и теперь абсолютно точно знал, кто тот уважаемый человек, который мне заплатил за то, чтобы я отказался от поездки в Японию. Позади них стояла девушка лет двадцати пяти-двадцати семи с деловой папкой в руках. То ли помощница кого-то, то ли секретарша.
— Чай пьете? — отец Тани бросил взгляд на стол. — Оля, принеси и для нас чашки.
— Я не буду, — поспешно ответил Ромодановский, — я же говорил, что у меня нет времени.
— Тогда идите сразу в кабинет.