Помощница по ошибке: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я уже падала, — тихо сказала Агата. — Ничего, поднялась.

Рая замолчала, только покачала головой. Она знала историю Агаты. Знала про мать, которая сбежала, про отца, который спился, про долги. Знала и молчала, потому что словами тут не поможешь. Только блинами.

Мечты пришлось закопать, чтобы выжить. Агата закопала их глубоко, на самую глубину, и сверху придавила серыми буднями, работой, заботой об отце и его долгах. Иногда, правда, они пробивались наружу — во сне, или когда она случайно слышала иностранную речь в метро, или когда видела в новостях кадры международных саммитов, дипломатом на которых мечтала быть. Тогда внутри что-то сжималось, ныло, напоминало о себе. Но Агата научилась давить это чувство. Как научилась давить всё, что мешало выживать.

После завтрака — сборы. Ритуал, отточенный до автоматизма.

Агата встала перед мутным зеркалом в прихожей и начала привычное превращение.

Она сняла очки и посмотрела на себя. Серые глаза, тонкие черты, густые русые волосы. Красивая. Отец всегда говорил: «Ты у меня красавица, в меня». Она и верила. Но красивой быть опасно. Красивая привлекает внимание, задаёт вопросы, лезет в начальницы или любовницы. А ей нужно быть незаметной. Невидимой. Серой мышью, которую никто никогда не заметит, не тронет, не обидит.

Поэтому очки — на нос. Простые, в дешёвой оправе, чуть затемняющие взгляд. Волосы — в тугой пучок, ни одной выбившейся пряди. Косметики — ноль. Бледная, строгая, никакая. Одежда — серая водолазка, чёрные брюки, удобные туфли на низком каблуке. Всё дешёвое, безликое, с распродаж. Униформа незаметности.

Агата вздохнула, бросила в сумку остатки вчерашнего обеда, контейнер с блинами, которые Рая сунула насильно, и вышла.

Мегаполис встретил её серым небом и привычной суетой. Метро, пересадки, толпа. Она любила этот город раньше, чувствовала себя его частью. Теперь она просто винтик, который старается не высовываться. Часть механизма, не более.

В офисе было тихо, как в склепе. Отдел ввода данных располагался на первом этаже, куда не долетал начальственный гнев. Огромный опен-спейс с рядами одинаковых столов, одинаковыми мониторами и одинаковыми людьми, которые целыми днями переносили данные из одних таблиц в другие. Работа, не требующая квалификации, образования, мозгов. Идеальное убежище для тех, кто хочет спрятаться от жизни.

Агата прошла мимо фикуса — огромного, пыльного, который поливали по очереди, но он всё равно выживал, как и она, — села за свой стол и первым делом проверила ящик.

Диплом был на месте. Красная корочка МГИМО — блестящее будущее, которое не случилось. Она спрятала его в самый дальний ящик под кипу ненужных бумаг, чтобы никто не увидел и не спросил: «А чего ты тут сидишь, циферки вбиваешь, если ты такая умная?» Отвечать было больно. Объяснять, что боишься, что устала, что не веришь в себя, — ещё больнее.

Работа закипела. Цифры, отчёты, накладные. Бесконечные таблицы, которые нужно было переносить из одной программы в другую. Монотонно, скучно, безопасно. Кто-то из коллег заваривал чай, кто-то жаловался на мужа. Жизнь текла размеренно, как и должно быть в опен-спейсе.

В середине дня Агата пошла за кофе в столовую, которая находилась в главном здании. Чтобы попасть туда, нужно было пройти через атриум — огромное светлое пространство под стеклянной крышей. Агата любила это место. Здесь пахло не капустой и дешёвым мылом, а дорогим парфюмом и успехом. Здесь можно было поднять голову и увидеть небо.

Она завернула в атриум и поднялась на смотровую площадку, возвыщающуюся над холлом, замедлила шаг, подняла глаза к стеклянному куполу. Серое небо, капли дождя, стекающие по стеклу. Красиво.

А потом она посмотрела вниз.

В холле, у стоек ресепшена, творилось столпотворение. Человек тридцать девушек — молодых, красивых, холёных — толпились, сверкая улыбками и идеальными причёсками. Одни в строгих костюмах, другие в откровенно вызывающих нарядах, с макияжем, который видно за километр, и хищным блеском в глазах.

— О, опять кастинг, — раздался голос сзади. Агата обернулась — это была уборщица тётя Нина, которая мыла полы уже лет двадцать. — К самому учредителю помощницу ищут. Пятый набор за год, никого не берёт. Говорят, страшный зверь, ни одной крале поблажки не даёт.

Агата снова посмотрела на толпу внизу. Красивые, уверенные, готовые на всё. Они мечтали попасть в этот ад, построить карьеру, стать кем-то. Бедные, подумала Агата. Они не знают, в какой ад лезут.

Она слышала о Волине достаточно, чтобы понимать: этот человек не просто миллиардер, он машина. Холодная, безжалостная, перемалывающая людей в пыль. Его боятся все, от охраны до топ-менеджеров. Говорят, он увольняет без предупреждения, кричит на подчинённых так, что стены дрожат, и никому не прощает ошибок. У него нет сердца, только голый расчёт.

— А вы чего не попробуете? — вдруг спросила тётя Нина, останавливаясь с тряпкой. — Молоденькая, грамотная, наверняка. Глядишь, и приглянулись бы.

Агата усмехнулась, поправила очки на переносице и покачала головой.

— Я лучше здесь, тёть Нин. Тут спокойно. И фикус знакомый.

— Фикус, — фыркнула тётя Нина. — С фикусом детей не наживёшь. А там, глядишь, и судьбу бы встретили: на 33 этаже много завидных женихов.

— Судьбу? — Агата хмыкнула. — С такими судьба — в психушку попасть. Нет уж, спасибо.

Она уже повернулась, чтобы уйти, когда в кармане завибрировал телефон. Взглянула на экран. Отец.

На секунду замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее. Она всегда боялась его звонков. Потому что никогда не знала, что услышит. Пьяные извинения? Просьбы о деньгах? Молчание?

— Пап? — ответила она, отходя в угол атриума, подальше от тёти Нины.

— Агата… Дочка… — голос отца был не просто пьяным — он был разбитым, запредельно уставшим, чужим. Таким она слышала его только раз, когда он впервые сорвался и запил после ухода матери. — Ты… ты меня прости… Я не хотел…

— Что случилось? — Агата прижала телефон к уху плотнее, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Пап, ты где? Ты в порядке?