Когда приступ наконец схлынул, оставив меня опустошенной и слабой, я подняла взгляд к потолку. Где-то там, высоко, равнодушные звезды наблюдали за нашими страданиями. И почему-то в этот момент мне показалось, что они смеются.
Неужели такое возможно? Неужели во мне сейчас сражаются две части целого? Одна – холодный голос разума, шепчущий: «Это не он. Не тот мужчина, которого ты полюбила. Ты видишь убийцу, монстра. Ты не можешь ничего к нему испытывать». И вторая – иррациональное, слепое, непостижимое чувство, которое все еще бьется в груди, которое любит его вопреки всему. Просто потому, что это он.
Как может один человек быть одновременно таким до боли родным… и таким невыносимо чужим?
А когда осада начнется, когда смерть постучится в наши ворота – какая Аниса выживет? Или они погибнут обе, погребенные под обломками разрушенных стен и разбитых надежд?
Я сидела на полу, в темноте своей комнаты, и ждала, когда снова услышу шаги за дверью. И не знала, чего боюсь больше – что он уйдет, не постучав… или что на этот раз решит войти.
Глава 3. Блисс
Тот, кто возводит чертоги на прахе павших, будет слышать лишь плач за столом своим.
Сказ о каменщиках дворца Алого заката
Я сидел в самом дальнем углу деревенской таверны, спиной к стене, и наблюдал за редкими посетителями. Старая привычка, от которой невозможно избавиться даже здесь, на краю Сожженных земель. Особенно здесь.
Тусклый свет единственной масляной лампы едва разгонял сумрак, оставляя бо́льшую часть помещения в тенях. Деревянные стены пропитались копотью, запахом дешевого пива, печалью и страхом.
Я сделал глоток из кружки. Пиво было теплым и кислым, но выбирать не приходилось. В последние месяцы любая еда и питье стали роскошью.
Корчмарь, прихрамывая, подошел к моему столу и грузно опустился на скамью напротив. Кроме нас в таверне сидели еще трое – старик в дальнем углу, похожий на перечеркнутую тень, и парочка усталых путников, что-то обсуждающих за столом у двери.
– Блисс, – тихо произнес корчмарь, дыхнув на меня луком и чесноком. – Есть новости.
Я лишь кивнул, для вида продолжая держать кружку у губ.
– Принц Александр собирает войско, – прошептал корчмарь, нервно поглядывая на дверь. – Все существа с Сожженных земель идут в Бастарию. Добровольцы стекаются отовсюду. Даже те, кто никогда в руках меча не держал.
– Зачем? – так же тихо спросил я, предчувствуя, каким будет ответ. – Еще одна бессмысленная бойня?
Корчмарь покачал головой. В его глазах появилась… надежда? Вера? Давно я не видел такого выражения на лицах жителей Сожженных земель.
– Дитто белого дракона освободят нас, – прошептал он с таким благоговением, словно произносил имя божества. – Близнецы – наш единственный шанс. Может, мы наконец избавимся от тирании императора.
Я хмыкнул. Предостаточно повидал «освободителей» и «спасителей».
– Еще одна сказка для тех, кто боится смотреть правде в глаза, – пробормотал я, но корчмарь вцепился в мое запястье с неожиданной силой.
– Ты не понимаешь, – зашипел он. – После смерти Костераля… Император совсем обезумел. В день похорон он сжег дом Костераля дотла. Убил жену и детей. Лишь старшая дочь, Аиса, спаслась. Она сейчас в Бастарии. А мы все вне закона. И что нам делать? Он же нас перебьет!
По спине пробежал холодок. Даже для императора такая жестокость чрезмерна. Я знал Костераля – не близко, но достаточно, чтобы уважать. Справедливый дитто. Один из немногих, кто действительно заботился о благе народа Таррвании, а не о собственной власти.
– Ты уверен? – спросил я, понизив голос до шепота.
Корчмарь кивнул, его лицо приобрело серый оттенок.
– Один из беженцев рассказал. Он поставлял провизию в дом Костераля. Видел все собственными глазами. Император лично отдал приказ. А потом… – Корчмарь сглотнул. – Потом отправил свои легионы зеленых дитто и драконов жечь деревни. Целые поселения исчезают за одну ночь. Остаются только пепел и кости.
Я отставил кружку, больше не чувствуя вкуса пива. В голове вихрем проносились мысли: принц Рейн знает? Если не знает, надо как можно скорее ему сообщить… Война не ждет. А жители Сожженных земель оказались на передовой, даже не подозревая об этом.
– Сколько у нас времени? – спросил я.
И тут же услышал ответ.
Сперва снаружи пронзительно закричала женщина. Затем раздался рев. Низкий, утробный рев, от которого задрожали стены и зазвенели кувшины на полках. Драконий рев.