Не нужно подозревать меня в замыслах, которых у меня и в помине нет!
— Я знаю. Это Надежда на тебя взглянуть хотела, — неожиданно призналась Инесса Марковна. Я была очень удивлена. Я вроде не витрина и не картина. Видимо, мои мысли настолько отпечатались на лице, что Инесса Марковна снизошла до пояснения: — Никита изменился после Питера. Она заметила и пытала меня о причинах.
— Причем здесь я? — пожала плечами, делая вид, что увлеченно изучаю папку с подшивкой старых экономических журналов, причем вверх ногами.
— А ты правда не понимаешь? — прозвучало чуть мягче, чем я привыкла.
— Нет, — ответила уверенно. — Думаю, Надежде Михайловна лучше пообщаться с невестой сына.
— Какой невестой?! — Инесса Марковна посмотрела на меня, приспустив строгие очки. — Если бы у нашего хулигана была бы невеста. Мы с Надеждой знали бы!
Я развела руками. За что купила, за то продаю. Никита сам подтвердил! Инесса Марковна только фыркнула.
— Ладно, поеду, — я подняла голову и увидела Никиту с мамой. Она поцеловала его. Он с величайшей бережностью приобнял мать. Единственная женщина, которую любит этот мужчина. Хоть кого-то… Значит, не совсем пропащий. — Инесса, я позвоню, — и ко мне с улыбкой обратилась: — До свидания, Арина.
— До свидания, Надежда Михайловна.
Она вышла из приемной, а я снова взялась за свои школьные дела.
— Арина, — услышала над головой, — зайди ко мне.
Я инстинктивно вздрогнула. Его внимание теперь вызывала панику: холодный пол, горькие слезы, разбитые мечты — вот мои ассоциации с любовью к Никите. Во многом виновата я сама, но… Я больше не хочу так. Это тот тип мужчин, которые мне не по зубам. Их не приручить. Они съедят. А я хочу жить.
— Пожалуйста, — добавил с едва заметной горечью в голосе.
— Конечно, — постаралась выключить эмоции. Я поднялась и прошла за Никитой. Остановилась возле его стола. Присаживаться не стала.
— Я не знала, что это твоя мама. Я ничего не подстраивала, — сразу расставила точки над всеми буквами великого и могучего.
— Я знаю. Мама рассказала, что выпытала информацию о моих делах у Инессы Марковны. Нужно провести с ними обеими разъяснительную беседу.
— Тогда я могу идти?
Никита казался не свойственно ему нерешительным.
— Извини ее, если что… Мать, сама понимаешь.
— Понимаю… — сделала шаг назад. Этот растерянный Никита сбивал меня с толку.
— Арина, я хотел сказать… Твой отец, Стас Михельсон, я не виноват в его смерти, — неожиданно хрипло произнес. — Мы разошлись полюбовно: он продал мне бизнес и получил отличные отступные.
— Зачем ты мне это говоришь? — тихо спросила. — Я его не знала совсем…
— Я помню про твою маму. Я не хочу, чтобы ты думала…
— Я не думаю, — прервала, дернув плечом. — Я никого не виню. — Я пой… — в руке завибрировал телефон. Это был Сергей. Я показала Никите. Он знаком велел ответить и напряженно ловил каждое слово. — Да?
— Здравствуй, Арина, — услышала вкрадчивое.
— Чего тебя? — я не была приветлива и деликатна.
— Ты обманула меня, Арина
— Не понимаю, о чем ты? — сказала, а сама на Никиту смотрела.
— Говорила, что Вяземский бросил тебя и уехал, а сама продолжаешь крутить с ним. В Москву перебралась.
— Тебя-то что? Тебе нечем больше меня шантажировать. Ты забрал у нас дом… — голос против воли дрогнул.