В Москву прилетел в отличном настроении. В руках все горело и спорилось: настолько быстро хотел вернуться обратно в Питер. Арина наверняка поупрямится немного для виду, но сдастся. Уже сдавалась мне: горячо, страстно, сладко.
— Привет, Ники, — на пороге моей квартиры в районе Китай-города стояла Диана. Сегодня мы встречались с ее отцом. Неудивительно, что узнала о моем приезде. — Почему не позвонил? — обиженно надула пухлые губы. После нашей последней встречи она послала меня нахер. Я воспринял нормально. Все когда-нибудь заканчивается и наш роман тоже. Я всегда старался расходится мирно, по-дружески, но Диана была слишком обижена. Она очень точно попала, когда обвинила, что нашел ей замену. Поняла это еще в театре. Арина ей сильно не понравилась. Соперницу почуяла. Хотя они невозможно разные: сексуальная сочная красота против ангельской невинности и нежной свежести. Обе были красавицами, но Арина манила больше и ее острый язычок тоже. Найдем ему применение поинтересней.
— Ты вроде бы сказала все, что думаешь обо мне, — вернулся в здесь и сейчас. — А я все, что думаю о наших отношениях.
— Можно войти? — с несвойственной мягкостью попросила Диана. Я отступил от двери.
Она прошла вглубь квартиры через гостиную в большую кухню-столовую на три четверти состоявшую из стекла, а внизу ночная гудящая Москва, прямо у моих ног.
— Никита, — Диана скинула легкий плащ и села на высокий стул, — я понимаю, что ты заскучал, а тут эта театралочка. Но мы же понимаем, что условные Абрамовичи не женятся на условных официантках.
— Я скажу даже больше, — устроился напротив, — Вяземские не женятся даже на богатых наследницах, — я не намекал, прямо говорил.
— А на ком женятся Вяземские?
Я только пожал плечами.
— Не знаю. Не встретил пока.
— Ясно… — Диана, державшая до этого ноги скрещенными, развела их, демонстрируя контрактные красные трусики под черным коротким платьем. — А что Никита Вяземский делает с богатыми наследницами? — поинтересовалась интимным полушепотом.
Диана сбросила одну из бретелек, позволяя увидеть аппетитную грудь. Сиськи у нее были больше, изгиб бедер круче, сексуальной порочности в избытке. Арина совсем другая: более изящная, хрупкая, тонкая и звонкая. Меня как мужчину очень возбуждала ее мягкая женственность, а как эротично на крепкой неполной троечке лежали золотистые волосы! Следы моих пальцев на нежных бедрах. Горячая сперма на плоском животе. Огромные синие глаза, полные несвойственного им порока. У меня на чистых фантазиях член привстал.
После душа я был без футболки и в домашних штанах на голое тело, поэтому волну неконтролируемого возбуждения Диана приняла исключительно на свой счет.
— Ник… — прошептала и потянулась ко мне, как кошка потерлась щекой о вздыбленный пах.
Я хотел секса, но со своим ангелочком. О моногамии мы не договаривались (мы в принципе практические вопросы еще не решали), но, мне кажется, Арина будет против моих загулов. Ее, естественно, даже не обсуждались. Пока она мне нужна, должна быть только моей. Никаких левых мужчин.
В этом плане с Дианой изначально было по-другому: я не ставил ей ультиматумов и не предъявлял претензий. У нас были приятные свободные отношения: мы могли явиться вместе на официальное мероприятие, вечеринку или просто потрахаться у меня. Что она делала после меня интересовало мало. Я не считал ее своей. Но я знал, что она женщина чистоплотная и не спит со случайными мужиками. Я тоже предпочитал не случайных женщин (хотя случалось), за здоровьем следил, а за мужским в особенности.
Арина же станет моей постоянной любовницей, пока буду жить в Питере. И ключевое здесь МОЕЙ: верность была обязательной. Но, собственно, и я не собирался полоскать член в других бабах. В этом плане все честно.
— Я не в настроении, — убрал руки от своего паха.
— Ты в настроении, — и показательно взвесила налитой силой стояк.
— Диана, — рывком поднял ее и, схватив плащ, набросил на плечи, — ты очень сексуальная женщина, но нам нужен перерыв.
— Ты больше не хочешь меня? — с неверием спросила.
— Я хочу ее, — я был откровенен, правда моя честность не всегда заходила женщинам.
Диана вздернула подбородок и, гордо стуча каблуками, пошла к выходу. Уже в дверях, накинув на плечо сумочку, бросила:
— Ты еще пожалеешь, Никита. Когда тебе надоест твоя театралочка, сам позвонишь.
Я только вздернул бровь.
— А у нас в Москве типа женщины кончились? Ты одна осталась?
— Мерзавец! — обиженно выплюнула.
— Я позвоню, если захочу, — улыбнулся фирменной снисходительной улыбкой. Не люблю обижать женщин, но если они сами обманывались на мой счет, то не нянчил их самолюбие. Я никому и никогда не обещал долго и счастливо. Только сегодня. Только сейчас. А завтра… У меня слишком плотный график, чтобы быть уверенным, что там найдется время для конкретной женщины.
Я посмотрел на стоячий хер и нашел телефон. Было уже достаточно поздно для звонков: что там с правилами этикета? И тем не менее я упал на кровать и написал Арине.
Я: Привет, ангелочек. Соскучилась?