— Нет, — покачала головой.
— Арина, меня могут увидеть и тогда пиши пропало. Ну зачем тебе эти слухи, м?
Шантажист чертов!
— Так уйдите. Не компрометируйте тургеневскую барышню.
— Арина, знаешь, что у меня любимое у Гёте?
Я молчала.
— Фауст. Догадываешься, почему?
— Потому что вы дьявол? — предположила я.
— Так точно, ангелочек… — услышала шепот, затем дверь открылась. У Вяземского был ключ.
— Что вы себе позволяете? — отступила, все еще пытаясь держать дистанцию. — Никита Андреевич, уходите, пока… пока… Я обвиню вас в харассменте!
— Никита, — подошел совсем близко и ловко расстегнул молнию, за которую я схватилась ранее. Рукава только благодаря ей и держались, сейчас я стояла перед ним по пояс обнаженная. — Назови меня по имени, Арина.
Я молчала. Имя — это всегда слишком много, интимно, это разрушало границы.
— Пожалуйста, — но Вяземский просил. Требовательно, но просил.
— Никита, — прошептала и нащупала телефон. Я сделала перевод обратно. — Мне не нужны твои деньги. Уходи.
— Не могу, — притянул к себе, с яростной жаждой к губам прижался. — Ты мне нужна. Так нужна, Арина… С ума схожу…
Меня покорил его тон, необходимость, которой пропитан шепот. Сильные руки, умелые, крепкие — в таких чувствуешь себя защищенной. Такому мужчине хотелось покориться, и я покорялась. Может, так начинается большая любовь…
— Расстегни, ангелочек, — рвано выдохнул, когда ногтями прошлась по мощной спине. Я дрожащими пальцами едва сумела справиться с мелкими пуговицами. — Теперь ремень.
Я подчинилась, но хотела отдернуть руку, смущалась сильно. Никита не дал, наоборот, мягко обхватил запястье и прижал ладонь к жесткому бугру в паху.
— Разденься для меня. Хочу посмотреть на тебя.
Я как завороженная исполняла все приказы. Загипнотизированная голосом, как кобра музыкой факира. Откуда у этого мужчина такая власть надо мной? Почему сдаюсь, стоит только мазнуть по губам дыханием со вкусом терпкого алкоголя и свежей мяты? Я не знала, поэтому просто следовала за его зовом.
— Сними трусики, — хрипло попросил, сжимая в кулаке тугую головку крепкого длинного члена. Он так пошло и одновременно сексуально ласкал себя, что у меня рот слюной наполнился. Я никогда не была раскованной в сексе, чего-то стеснялась, где-то стыдилась, но не сейчас. Я запустила руку под гладкий шелк и сжала лобок. До колен спустилась белье и одним пальцем начала гладить складочки, не отводят от ледяных глаз взгляда. Сейчас в них бушевал голубой огонь.
Никита одним широким шагом преодолел расстояние между нами. Высокий, мощный, сильный. Я высоко вздернула подбородок, чтобы видеть его глаза. Я хотела в них смотреть. Я хотела в них утонуть.
— Ты очень красивая, — Никита развернул меня к зеркалу, а сам прижался сзади. Моя светлая кожа заметно контрастировала с его загорелой. Он, не отрывая взгляда от нашего отражения, с тягучей болью дразнил мои соски и прикусывал шею. — Раздвинь ноги… — запустил туда руку, возбуждая пальцами. Намотал волосы на кулак и снова прогнул меня, расплющивая груди о крышку стола. — Я хочу, чтобы мы оба смотрели, как это будет… — шепнул и толкнулся в меня. Резко, грубо, на всю длину, с ноткой боли и жгучей наполненности. Смазки было так много, что комната вибрировала от пошлых шлепков, от его свирепого рычания и моих рваных стонов. Никита все жестче тянул меня за волосы, так чтобы мог прикусить шею или жадно впиться в губы. Было больно, было сладко.
Я была дико возбуждена, но мне не хватало стимуляции, чтобы ощутить блаженство. Я не осмелилась попросить его погладить себя там, но сама потянулась к набухшей точке. Никита перехватил и завел руку мне за спину, затем выскользнул из меня и начал агрессивно толкаться между бедер, разгоряченной головкой массируя клитор. Я вся дрожала от наслаждения, пальцы на ногах онемели, оргазм волнами накатывал, заставляя промежность активно сокращаться. Это понравилось Никите: он снова вошел в меня и довольно заурчал, бурно кончая.
— Ангелочек, прости за грубость, — подхватил меня ослабевшую, как тогда в лифте отеля. — Я слишком тебя хочу, чтобы сдерживаться.
Уложил меня в постель и опустился рядом: голову поддерживал одной рукой, другой гладил мою грудь и живот.
— Ты потрясающе хороша, — качнул головой и потянулся к брюкам. Достал ленту презервативов и бросил рядом. — Ночь долгая, Арина. Ты ведь не против, чтобы я остался, правда?
Я была не против, но ответила:
— У меня есть выбор?
— Нет, ангелочек, — покачал головой. — Я в любом случае останусь…