Поднятый ветер вынес наружу часть испарений. Воздух стал прозрачней. Видимость снова улучшилась. Вот так-то! Просчиталась тварь! Хотела сдуть меня, а в итоге только помогла, выгнав дымящуюся дрянь.
Видно стало лучше, но не настолько. Выпад я-таки пропустил.
Мне в плечо словно паровоз врезался или чугунной болванкой огрели. Рука тут же онемела, повисла плетью, а меня самого всё же отбросило к самому обрыву.
Гриф победно заклекотал, слабо заскрипел, изобразив довольную жизнью подержанную «копейку» от ВАЗа.
Тело перевесилось через кривой край скалы. Внизу я отчетливо видел острые камни, зеленые деревья и сиротливо стоящий у подножья скелетоник.
Этого вида оказалось достаточно, чтобы выплеснуть в кровь адреналин. Я вскочил, одновременно задействуя навык Баланс. Пробежался по самому краю, точно канатоходец-камикадзе — без страховки над пропастью. Я ждал отката Рывка, чтобы резко уйти вглубь пещеры. Вот он!
Рывок!
Чертов гриф разгадал мой замысел. Он ринулся наперерез в тот же самый момент, как ускорился я.
Меня впечатало в стену.
Огромный клюв кувалдой вломил мне под ребра. Внутри что-то затрещало. Я буквально слышал это. Так ломается деревянная штакетина об колено. Бок обожгло болью, и я тут же почувствовал, что тело онемело. Я не мог даже толком повернуться.
«Похоже, мне… хана», — мелькнула в голове мысль.
Ноги не удержали, подвернулись, и я покатился кубарем, пока не врезался в стену. И снова чертовым отбитым боком. Хорошо, хоть, что поврежденное плечо с другой стороны.
Не успел я очухаться, как увидел взмывающий вверх и обрушивающийся на меня кузнечным молотом раскрытый, загнутый крюком клюв.
Миг, и тварь добьет меня. От боли в теле сознание на кратчайший миг поплыло.
«Всё, Матвей, отбегались мы, похоже. Сгинули в неведомо каком мире. Погибли от клюва долбаного грифа-переростка»
Нет! Не фига!
Движение будто замедлилось. Я, не осознавая того, применил Рывок четко по откату.
Резко выбросил здоровую руку вверх, обхватывая клюв твари, сжимая, закрывая его. Одновременно с этим выгнулся. Со звонким стуком изогнутое орудие смерти клацнуло по каменному полу и тут же взмыло вверх. А я… я вместе с ним. Висел, изо всех сил сжимая клюв. Болтался на нем, обхватив здоровой правой рукой. В левой, которая свисала неподвижной плетью, в кулаке намертво была зажата нагината.
Я стиснул пальцы так, что они обратились в камень. Да, нанести удар я не мог — рука не шевелилась — но напрячься и повернуть руку… В этом мой шанс.
Голова свисала ниже клюва, я буквально упирался лицом в оперение грифа в районе его шеи. Точнее в том месте, где прочный, как сталь, клюв переходил в бурое пернатое тело.
И в этом месте я видел изъян. Здесь перья не выглядели, как отлитые из металла. Они топорщились и едва заметно шевелились при движениях. При том, что остальное оперение держалось, как литое, словно птичья броня.
ДА!
Я был уверен, что удар в это сочленение будет для твари болезненным. Вот только как мне его нанести, если гриф мотает головой так, будто любитель тяжелого металла попал на концерт любимой группы?
Тело отказывалось верить, что его можно так трясти. Да я на летных тренировках испытывал меньшие перегрузки. А может быть, я держался в сознании только благодаря им? Тогда спасибо учителям!
Гриф ринулся к стене и попытался размазать меня о камни. Но тут же прочертил поврежденным глазом мокрую белесую черту, завопил и на миг замер, перестал бешено вращать головой.
Вот он — мой шанс!
Болтающаяся где-то внизу рука с зажатой в кулак нагинатой онемела окончательно. Лишь в плече я ощущал совсем чуть-чуть силы. Я не мог бить, но преодолевая дичайшую боль, повернул клинок, направив его в нужную сторону… и со всей дури пнул в рукоять.
Гриф крякнул, когда нагината вошла ему по самый конец ломика. Из перьев, уже успевших окраситься в черный цвет крови, торчала пара сантиметров металла — всё, что осталось снаружи от рукояти моего оружия.
Тварь сделала неверный шаг, привалилась к стене, начала оседать вдоль неё.
Я спрыгнул и откатился в сторону. Не смог сдержать крик боли, когда перекатывался через поврежденный бок и плечо. Ладно, я просто постоянно орал, потому что огнем вспыхивал то правый бок, то левая рука. Наконец остановился, превозмогая боль, вскочил.