Белая карета: читать начало книги онлайн

– Позвони ему хотя бы. Я для него просто выпускник школы, в которой он никогда не учился, а ты все-таки устраиваешь им поездки во Францию по обмену.

– С этим как раз все становится сложнее, – сказал Витошкин. – По телефону мы это не будем обсуждать, но думаю, что следующие каникулы будут последними. Да и отсюда к вам теперь все меньше желающих ехать.

– Ну, ты ему об этом не говори, – сказал я.

– А то он сам не понимает, директор школы-то? Ну хорошо, позвоню. С Анри они ведь, кажется, уже знакомы?

– Анри за те мультики, которые мы на них опробовали, подарил школе дорогущий спиннинг и набор блесен – ты думаешь, они там нужны как учебные пособия?

– Окей, я тебе перезвоню.

Но перезвонил уже сам директор, Иван Арнольдович. Все теперь было сложнее, чем год назад, когда мы просто привезли и показали им мультики, вызвавшие восторг у детей и некоторые сомнения лишь у старого учителя математики, который один такой в школе и оставался. А на этот раз Иван Арнольдович сказал, что, конечно, но мы все как «заявители мероприятия» должны зайти и согласовать его план для каких-то высших инстанций.

– Вы выпускник нашей школы, и я вам полностью доверяю, но там у вас иностранец, бесконтрольности быть не должно, – объяснил он.

– Вы разве его не помните?

– Я-то помню, конечно, передавайте ему привет, но есть же еще министерство.

– Хорошо. Витошкин интересуется, как там учится его дочка?

– А разве бабушка ему не рассказывает?

– Он старый разведчик и хочет иметь информацию из независимых источников…

С «иностранцем» они, впрочем, сразу стали обниматься и целоваться чуть ли не взасос: новейшие подозрения, диктуемые ветром времени сверху, не повлияли на то не лишенное опасений подобострастие, какое спокон веку вызывает у нас в школе всякий француз. Его очаровательная спутница, едва ли тоже, черт ее знает, уже не француженка, вдохновила нашего Ивана Арнольдовича еще больше.

– Ну как новый спиннинг? – Едва освободившись от объятий, Анри сразу взял быка за рога: – Вы его уже опробовали?

– О да! Мы ездили на майские с ним на Волгу и поймали десяток вот таких щук!

Я не стал уточнять, кто это «мы», тем более что не мог вспомнить или вовсе не знал слова «щука»: оба говорили, естественно, по-французски, но Иван Арнольдович, даром что рыбак, «щуку» тоже не знал и был вынужден прибегнуть к жестикуляции.

– А в июле собираемся на Ямал, вот только кончатся экзамены и комар сойдет. Вы знаете, какая там рыба, на Ямале? У вас такой и не ели! Хотите, поехали со мной? – приглашал Иван Арнольдович, изгнанный, как мне рассказывал entre nous Витошкин, за пьянку и какое-то крысятничество из дипкорпуса.

– Конечно, очень хочу, но не уверен, что смогу отлучиться по работе, – дипломатично врал Анри, который к рыбалке был совершенно равнодушен. – Но я вам тогда пришлю еще лодку. Большая, крепкая лодка, а убирается, знаете, практически в почтовый конверт. Такая просто необходима в школьных походах.

– О!.. Да, я видел рекламу, но у нас в магазинах такие не продаются.

– Тогда давайте перейдем к витаминам? Revenons à notre Barbaron?[3] Позвольте представить вам Lila. Она врач, она главный гарант качества наших витаминов с медицинской точки зрения.

– Oh, je suis enchanté! Тогда я должен сначала показать вам нашу школу. Мсье Анри ее уже осматривал в прошлый раз, но с тех пор у нас появилось и кое-что новенькое. Не скажу заранее, пусть это будет сюрприз… – Он уже влек нас всех троих по лестнице, встряв между Анри и Lila и подхватив их под руки.

Я поднимался следом, украдкой (почему украдкой? Мы боимся снов своего детства, что ли?) оглядываясь по сторонам. По стенам висели увеличенные фото школьников на площадях Москвы и Парижа, и лица их были другие, но выражение на них то же самое и точно так же лишенное определенного смысла. Цвет стен стал посветлей, а ступени под гранит те же самые, и тот же, школьный, мерещился запах: книжной пыли, юношеского пота из спортзала, коржиков, и того, что называлось «кофе с молоком», из буфета, и чуть-чуть, если это не было только воображение, духов Валентины Михайловны – полногрудой училки французского, носившей мини-юбки и лепетавшей что-то по-французски в грезах всякого мальчика из 10-го «Б» между явью и сном.

И это родина? Куда она исчезла, словно запах тех духов? Зачем она теперь такая? На третьем этаже мы свернули налево, где раньше была химия.

– Voilà! – провозгласил Иван Арнольдович, поворачивая ключ в замке и распахивая перед нами дверь, и немедленно стал бормотать и креститься. Я тоже перекрестился на всякий случай, а Анри из вежливости по-своему, и Лиля тоже подняла было руку, но отдернула и сразу убрала ее за спину, как футболист, показывающий судье, что тут нет повода для пенальти.

За дверью я ждал света из больших классных окон, но там теперь было темновато от плотных пурпурных штор да и страшновато. Девственная позолота икон, которыми были увешаны стены, поглощала остатки света, словно переваривая его, но не возвращая назад тем суетным существам, которые зачем-то вторглись в их вечный покой.

– Вот что нам подарил один наш выпускник, не будем называть его фамилию, – сказал Иван Арнольдович шепотом по-французски. – Православный класс! Вон там, в ковчежце, точная копия мощей Серафима Саровского. Сам владыка приезжал освящать!..

– Incroyable! – шепотом же отвечал Анри. – Невероятно! А мусульмане?

– Кто? – не сразу понял Иван Арнольдович.

– Bien, я слышал, что в России теперь такая же проблема, как в Европе: большое число эмигрантов, которые исповедуют ислам. Они тоже ходят в этот класс?

[3] Отсылка к «вернемся к нашим баранам», игра слов.