Сомнение давило, обволакивало, как холодный туман. Я старалась отогнать его, но оно возвращалось снова и снова: а вдруг я иду одна в эту игру? А вдруг вся моя надежда рассыплется в тот момент, когда я увижу, что рядом — не та, кого ждала?
Впереди лязгнули дверцы. Одна карета тронулась с места. Маг уже переходил к следующему распоряжению. Его голос звучал резко, отрывисто, не терпя возражений:
— Ты и ты — в третью карету! Следующая — в четвёртую!
Я уже приготовилась ступить вперёд: по порядку именно мне полагалось занять четвёртую карету. Но вдруг маг вскинул руку, останавливая меня.
— Нет. Ты — в пятую, — поправил он резко.
Я замерла, растерянность обожгла сильнее холода. Перемена? Почему? И тут же внутри зажглась искра: может быть, это вмешалась Фрайс. Может, именно так она подала мне знак. Может быть, в пятой карете ждёт Дара. Надежда разлилась в груди горячей волной, и я поспешила шагнуть вперёд, стараясь не выдать себя.
Дверца кареты со скрипом открылась, я забралась внутрь. Напротив, в полумраке, сидела ещё одна фигура, так же закутанная с головы до ног. Вуаль скрывала её лицо, ни малейшего движения, ни слова. Она не потянулась снять покрывало, чтобы облегчить дыхание, не повернулась ко мне — будто всё ещё играла роль безымянной тени.
И только тогда меня пронзила мысль о Домициане. Если Фрайс сумела… если за вуалью Аврелион в теле Дары, то напоследок я бы хотела увидеть Императора. Мысли вернулись к сегодняшнему утру: как я осторожно поднялась с постели ещё до рассвета, пока он спал. Тишина наполнила покои, и только его ровное дыхание удерживало меня от того, чтобы задержаться ещё хоть миг. Я не решилась коснуться его, не решилась попрощаться — ушла тихо, будто воровка. Теперь, сидя напротив молчаливой фигуры, я бросила взгляд в окно, надеясь разглядеть его величественный силуэт где-то в глубине дворца, но пасмурное небо и туман скрывали всё.
Карета тронулась, колёса заскрипели по камню, и только тогда моя спутница медленно подняла руку к лицу. Вуаль соскользнула, открывая строгие черты незнакомой женщины. Не Дара.
— Госпожа, по приказу Его величества отныне я буду вашей телохранительницей, моё имя Канетт.
Мой план рассыпался в прах. Холод пробежал по коже, и надежда, вспыхнувшая на миг, угасла, оставив после себя пустоту.
Я судорожно перебирала в голове варианты. Что теперь? Как можно использовать это путешествие, чтобы всё же добраться до Аврелиона? Но куда ни поворачивала мысль — всюду стена. Канетт рядом, по приказу Императора, и любое моё движение будет под надзором. Я могла бы попытаться убедить её… но в чём? В том, что я должна рисковать? Она лишь напомнит о приказе.
Я зажмурилась, чувствуя, как безнадёжность медленно тянет вниз. Вновь и вновь я пыталась найти выход — и каждый раз приходила к тупику.
В отчаянии мне начали приходить в голову безумные идеи. Может быть, воспользоваться неожиданностью и оглушить Канетт, а потом вырваться из кареты? Или броситься в темноту, пока карета будет останавливаться у заставы? Или попытаться подменить одну из женщин и уйти незамеченной в толпе? Мысли становились всё более дерзкими и отчаянными, и на миг мне даже показалось, что я готова рискнуть всем, лишь бы не сидеть сложа руки.
Я уже почти решилась действовать, когда вдруг карета дёрнулась и резко остановилась. Внутри всё содрогнулось, а я сжала пальцы о край сиденья, чувствуя, как сердце гулко ударило о рёбра.
Дверца снаружи распахнулась так резко, что в карету хлынул поток холодного воздуха. Канетт вскинула руку, готовая к заклинанию, но вспышка клинка оказалась быстрее: её грудь пронзила тонкая сталь. Женщина-маг захрипела и обмякла, оседая на сиденье. Я даже не успела вскрикнуть — в проёме уже показалась другая фигура.
Дара. Она юркнула внутрь, оттолкнув тело Канетт, и захлопнула за собой дверцу. Её глаза, горящие под вуалью, встретились с моими, и всё внутри перевернулось. Фрайс всё-таки смогла. Или рискнула так, как обещала.
Я смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Сердце колотилось, то ли от ужаса случившегося, то ли от нового, оглушительного прилива надежды.
— Я удивлён, — заговорила Дара мужским, хрипловатым голосом.
Нет. Не Дара. Аврелион.
Он скинул вуаль, и его губы искривились в усмешке.
Столкнув тело Канетт на пол кареты, он по-хозяйски расселся на сиденье и впился взглядом в моё лицо.
— Думал, ты до последнего будешь прятаться от меня по углам, как испуганный мышонок.
Я склонила голову чуть ниже, изображая смирение. Пусть он верит, что я дрожу от страха. Пусть думает, что наконец сломил меня.
— Я долго пыталась понять, кто стоит за происходящим во дворце и дергает за ниточки, — произнесла я тише, чем могла бы.
— Да, ты оказалась смышлёной, душа, что пришла из другого мира.
В его голосе сквозило привычное пренебрежение, и я позволила ему думать, что он прав. На самом деле я только закрепляла в его сознании мысль о собственном превосходстве.
— Ты прав, — я заставила голос дрогнуть, будто мне тяжело признавать очевидное. — Император ещё не понял этого, но я уже осознала. Тебя не победить.
Аврелион хмыкнул, его глаза блеснули самодовольством.
— Не строй из себя наивную, душа из другого мира. Я прекрасно осведомлён о твоей близости с Домицианом. Неужели ты всерьёз думаешь, что сможешь меня убедить, будто от великой любви к нему ты переметнулась на мою сторону?