Я скривилась. Понятно, бабник… А может даже и извращенец какой-нибудь. Они почти все такие.
— Опустите глаза, — поспешила предупредить рабыня. — Могут наказать за чрезмерно пристальные взгляды.
Все мгновенно потупились, и только Рая осталась стоять с открытым ртом.
Блин, кажется, девчонке вдруг снесло крышу от неописуемой привлекательности этого высокородного ушастого индюка. А может, он применяет какую-нибудь магию очарования?
Ну а что? Мир-то магический, что угодно может быть!
Я дернула Раю за рукав, и она наконец-то потупилась вместе со всеми.
— Что с тобой? — шепнула я осторожно.
— Н-ничего… — пробормотала она сконфуженно. — Просто… он… он очень красив. Как бог…
— Скорее, как дьявол… — ответила я, но не ей, а самой себе. Чуйка подсказывала, что эта безумно смазливая эльфийская морда может навлечь на нас крупные неприятности.
Как в воду глядела…
Глава 43
Побег
На следующий день…
Некоторым рабам действительно позволили присутствовать на погребении. Кстати, отменять его из-за праздника никто не стал, и это радовало. Рая очень хотела проститься с погибшей подругой.
Глядя на то, как поджигается ритуальный костер, который должен был вот-вот превратить мертвые тела в прах, она не проронила ни слезинки: все слезы были выплаканы еще вчера.
Я приобняла ее, ощущая себя крайне скверно. Что-то в душе требовало остаться в этом мерзком эльфятнике и продолжить бороться с ушастыми. Стать партизанкой, неуловимой мстительницей и всеми силами мешать им жить спокойно. Но другая сторона меня крайне устала и желала покоя. Совесть боролось с собственной душой. То одна побеждала, то другая… Но переломным моментом в этой борьбе стало воспоминание о Мирале. Если бы не существовало нашей парности, я бы все-таки осталась. Стала бы вольной птицей и вредила бы эльфам до тех пор, пока кто-нибудь не вычислил бы меня. А на это могли уйти годы, ведь магия моя была очень гибкой и развивающейся.
Но из-за принца, который не собирался отступаться от своих намерений, я должна была уйти.
Да, я уйду!
Покосилась на свою сумку, перекинутую через плечо.
По наитию взяла ее сегодня с собой. Сложить в неё костюм для вылазок не получилось: тогда сумка привлекала бы слишком много внимания. Поэтому я взяла с собой только мелочевку, пузырек с сиропчиком, который сегодня пригубила поутру, немного сухарей и сыра, которые заготовила за неделю, и совершенно крохотную стеклянную бутылочку с водой, которая закрывалась деревянной пробкой.
Да, я думала сбежать прямо посреди праздника, как-нибудь смешавшись с толпой.
И если вчера я думала, что столпотворение на улицах было для меня помехой, то сегодня решила, что оно наоборот могло бы стать удачей. Раствориться среди сотен прохожих было легче…
В бараки мы возвращались ближе к обеду. Рая находилась в какой-то прострации, и я поняла, что не смогу покинуть ее прямо сейчас. Уже доведу до жилья, а потом… умчусь навеки.
Но, сворачивая на главную улицу, мы вдруг наткнулись на ту же самую важную процессию, которую наблюдали вчера.
Рая по инерции пошла дальше и врезалась в эльфийского охранника, который сопровождал паланкин с сидящим в нем красавцем из Сохвы.
Воин грубо оттолкнул девушку, и я едва успела поймать ее. На шум отреагировал хозяин процессии, и ярко-синие глаза уставились на мою подругу, просто парализовав её.
Рая замерла, буквально одеревенела и вместо того, чтобы опустить глаза, очаровано приоткрыла свой маленький рот.
Я выругалась под нос и попыталась склонить ее голову насильно, но Рая совершенно неожиданно оттолкнула мою руку, словно сошла с ума. Она смотрела на эльфа восторженным взглядом, и я подумала, что у нее слегка помутился разум. Рабство, потеря подруги, которая скончалась от побоев, ощущение опустошения — всё это отразилось на душевном состоянии девчонки, и она потеряла рассудок.
Эльф, видя, что рабыня дерзко рассматривает его, нахмурился, а потом так ловко и стремительно выскочил из паланкина, что даже я невольно отшатнулась.
Через мгновение уже он стоял около Раи, а всех остальных рабынь схватили воины аристократа и оттолкнули подальше от девчонки.
Я была настолько дезориентирована происходящим, что отступила месте со всеми, лихорадочно обдумывая, что же теперь делать…