Вчера я не позволила себе плакать. Сегодня могу.
Чувствую себя преданной. Растоптанной. Ненавижу мужа за всё, что он сделал.
И как ведёт себя со мной. Будто я его собственность, вещь, а не живой человек.
— Бляха, — муж притягивает меня к себе. — Прости, малыш, прости. Я не хотел срываться. Тише, Катюш, я не причиню тебе вреда. Я никогда тебя не трону. Ну ты чего?
— Пусти, — прошу сипло, но Рустам лишь сильнее обнимает. — Не трогай.
— Ну, тише, тише. Всё будет хорошо. Я не прав, что так повёл себя. Я просто чертовски взбесился. Виноват. Всё, я больше не кричу.
А больше и не нужно. Я и так увидела всё худшее в муже.
Казалось, после того как он привёл вторую жену, ничего хуже быть не могло.
Но тогда мне было и мерзко.
А сейчас — дико страшно.
Леденящий ужас разрезает душу когтями. Я молчу, чтобы не сказать лишнего.
Рустам прикасается к моему лицу, и я дёргаюсь. Но он лишь вытирает мои слёзы.
— Тшш, ну ты чего? Не бойся меня, — просит муж, обхватывая моё лицо ладонями. — Клянусь тебе, я больше никогда так не поступлю.
— Клянёшься? — я переспрашиваю. — Если хоть раз поведёшь себя так, как сейчас — ты сразу дашь мне развод.
— Клянусь, Катюш.
— И слово даёшь.
— Даю.
Рустам мерзавец и подлец. Он не всегда выполняет свои обещания. Но старается это делать.
Тем более, не станет нарушать сразу после того, как поклялся. Так что несколько часов в запасе у меня есть.
Я отстраняюсь от мужа, проглатываю новый всхлип. Беру себя в руки.
— Ты меня напугала, — огорошивает вдруг Рустам признанием. — Пропала. Укатила с незнакомым мужиком. Я переживал, что с тобой что-то случилось.
— Как видишь, я в порядке. Была. До того как ты сорвался на меня.
— И я уже извинился. Но с ним ты больше видеться не будешь.
— Почему?
— Не пристало замужней девушке со всякими мужиками обедать.
— Может, я тоже решила расширить семью? Взять себе второго мужа.
Я сожалею о сказанном тут же. Раздосадованно кусаю кончик языка.
Рустам только что вёл себя ужасно. А я снова его провоцирую. И уже вижу, как муж закипает.
Его кадык дёргается. Утешительная улыбка превращается в оскал. Рустам рвано дышит.
— Чушь не неси.